по произведению «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (Островский А. Н., 1861) искать по всей классике
Область поиска
«Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (Островский А. Н., 1861) по всей классике
Что же их бояться? Подумают — горда. Греха-то больше; А пусть болтают да смеются вдоволь, Побалагурим, да и разойдемся, Вот и беда и горе: обещала Вдовой остаться, Божьей сиротой. А отказать боюсь: Кузьма Захарьич Рассердится, и Алексей Михайлыч Во гнев взойдет и будет злобу мыслить, И выйдет только грех один. Уж лучше Скажи ему, что я душевно рада, Пусть думает, что я его невеста, Хоть обману, да в мире поживем.
Какие речи! Господи, помилуй! Не слушать бы! А как же их не слушать! В миру живешь, с людями; по-мирски И надо жить, — все видеть и все слышать. Куда бежать от суеты мирской? О юность, юность, молодое время! Куда бежать мне! Господи, помилуй!
Прошла беда, прошло то время злое, Когда любовь казалась мне грехом. Теперь пора веселая настала, В миру пожить охота, и любовью Готова я ответить на любовь. Послушай, мой желанный! Я по правде Скажу тебе: ты люб мне, я другого Хозяина себе и не желаю.
Ты для себя для одного, что ли, жить хочешь? Так ступай в лес, да и живи себе. С людьми живешь, так и слушай, что мир говорит. Больше миру не будешь! Велит мир, так и всё отнимут.
От миру Не вовсе я отстала. Было время Тяжелое, не до мирских утех; Нужна была молитва наша Богу, И я жила затворницей, из кельи Не выходя; теперь пора другая, Теперь грешно печалиться, все рады, И я опять живу в своем дому.
Выдержки из русской классики со словосочетанием «мир жил»
Феклуша. Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебе скажу, милая девушка: вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцать приставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка!
В разных мирах живут служители культа и теологии, ученые и изобретатели, политические деятели, социальные реформаторы и революционеры, писатели и деятели искусства, люди деловые, поглощенные хозяйством и т. д.
В доме какая радость и мир жили! Чего там не было? Комнатки маленькие, но уютные, с старинной, взятой из большого дома мебелью дедов, дядей, и с улыбавшимися портретами отца и матери Райского, и также родителей двух оставшихся на руках у Бережковой девочек-малюток.
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало к ней привязан я; // Для призраков закрыл я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа // Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но я бы, кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо мне, как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй… второй?..
Тут втягивает; тут конец свету, якорь, тихое пристанище, пуп земли, трехрыбное основание мира, эссенция блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара, тихих воздыханий и теплых кацавеек, натопленных лежанок, — ну, вот точно ты умер, а в то же время и жив, обе выгоды разом!
Как показывает действительность, в современном мире живёт большое количество маленьких неудовлетворённых жизнью детей, спрятанных во взрослые тела – это и есть проблема эмоциональной незрелости.
Этим и объясняется то, что в мире живут люди с разным цветом кожи.
Как показывает действительность, в современном мире живёт большое количество маленьких неудовлетворённых жизнью детей, спрятанных во взрослые тела – это и есть проблема эмоциональной незрелости.
– Да нет, – штриха пожал плечами, – чего непонятного-то? Миров много, про то все знают, а ты, значит, на два мира живёшь?