Неточные совпадения
Андрей. Занимать гостей… Вот пытка-то!.. (Смотрит в дверь направо). Прощай, Таня!.. Какую я сейчас с тобою подлость сделаю, так, кажется, убить меня… убить!.. Думал: будем век с тобою друг на друга радоваться!.. Ведь вон
она сидит: такая веселая, смеется чему-то, лицо такое доброе… и
не ожидает! Злодей я, злодей!.. Да что ж делать-то, коли другая взяла за сердце, да и вырвала его?.. От своей судьбы
не уйдешь!.. И стал я ничем, ничем
не лучше всякого разбойника и всякого бесчестного!..
Сыромятов. А коли
не то, так какие ж с твоей стороны оправдания?.. Как же ты, братец ты мой… хорошего семейства девушка и по нашей стороне, можно сказать, первая невеста по капиталу и по всему… какие ж у тебя резоны, что ты позоришь
ее для какой-нибудь?..
Андрей. Нет, уж так-то серьезно, что хоть в петлю полезай… Прежде-то я бывал у них
не часто… так, думал, для времяпровождения, а теперь каждый день тянет, хоть взглянуть только!.. А
она… она-то как будто шутит надо мной: то задумается, да так глядит, так глядит!., а мне так подошло… ну, прямо тебе скажу:
не жить без
нее… хоть руки на себя накладывай!.. Либо
она… либо…
Андрей. Ну, мсти; ну, делай что хочешь, я
не бегу,
не прячусь, я сам отдаюсь… А что
ее обидеть или чувства мои душевные трогать, я никому… отцу родному
не позволю!
Андрей. Да ведь
не на радость себе я
ее видеть хочу, а на муку!.. Перед
ней виноват,
ей и виниться должен… простить — где уж!.. А хоть и бранить будет, все же в глаза, все легче!.. А может, и пожалеет… у
нее душа добрая!..
Андрей. Нет, ежели ты сердиться или бранить так уж ты брани меня одного, а
ее, Таня,
не проклинай!..
Андрей. И если будет от
нее согласие, так поверьте, что счастливей меня вы человека в мире
не найдете! Хотите вы моего счастия?..
Но ведь мы и воздуха
не замечаем кругом себя, а между тем без
нею жить нельзя — дышать нечем!
Нина Александровна. Да, может быть,
ей и очень хорошо жить, но ты —
не купчиха Белугина, ты
не должна была, ты
не могла принять этого предложения!., фи!..
Агишин. Нина Александровна, если вы желаете счастья Елене Васильевне, так учите
ее брать от жизни только то, что
она дает, и
не мечтать об идеалах.
Агишин. Иначе и быть
не могло! Если его страсть шла crescendo,
она должна дойти до геркулесовых столбов. С первого раза, как он увидал вас, так и обомлел!
Агишин. Боже мой! да смею ли я, нищий, нищий, мечтать о таком счастье! Что я могу? Втиснуть
ее в жалкую, будничную рамку жизни, сделать женой, нянькой, экономкой и загубить, загубить созданье, в котором все прелестно, все изящно, все музыка… и переселить
ее в кухню!.. Да и я, я сам, люблю изящество во всем! Я сам артист! Обладание обожаемой женщиной я
не могу себе иначе и представить, как в роскошной обстановке, как…
Агишин. Хорошо; если вам угодно, заеду; я сделаю один визит неподалеку. До свиданья! (Подает руку Елене). Какая рука… какое теплое, энергическое пожатие!
Не бегайте от счастия… бросьте предрассудки, берите от жизни все, что
она может дать вам!..
Не бегайте от счастия!.. (Уходит).
Нина Александровна.
Она так еще молода; но я —
не такая мать, чтобы принуждать. Воля
ее… я люблю Лену,
она одна только привязывает меня к жизни (Слезы).
Она,
ее счастье… Я прошу небо!..
Елена(тихо). Это сделка с совестью, о которой вы говорили! Я
не хочу пропускать случая и хочу взять от жизни все, что
она может дать мне.
Андрей. А себя-то вы что ж дешево цените! По-моему, так для вас дорогого ничего нет-с! Ведь бриллианту место нужно. Ну, что он значит в магазине в футляре? Да другая и наденет, так ни красы, ни радости, только на бриллианты и смотреть, а
не на
нее — а коли на вас бриллианты, так они сами радуются;
не они вас красят, а вы им цены придаете.
Агишин. Об
ней не беспокойтесь:
она умна и, вероятно, устроит свое счастье. В
ее положении только нужно…
Агишин. Очень естественно: все дебютанты робеют. Это пройдет скоро. Поживете, и сами увидите всю пошлость жизни, тогда будете, поверьте, смелее! Жизнь
не стоит того, чтобы над
ней задумываться; вся
она —
не что иное, как комедия.
Гаврила Пантелеич. Без любви да без согласия, мол, что уж! А чтоб надо по закону: да боится и да любит жена мужа своего! К примеру, вот мы с Настасьей Петровной тридцать лет прожили, а этой музыки, чтоб караул кричать,
не бывало. Выругаешь
ее когда под горячую руку — смолчит; после уж разве выговорит, если
не по резонту обида. Ну, и измены какой друг другу — это уж избави и храни заступница! Я — топор,
она — пила на этот счет, если б что!
Нина Александровна. Ах, если б вы знали мою жизнь с мужем… Я схоронила его три года назад… Ах, это было дружество с первого дня и до конца! Я
не утешена после моей потери, и вот только
она одна привязывает меня к жизни.
Настасья Петровна. Уж очень, Гаврила Пантелеич, в
ней эта великолепность! И словно как
не девушка, а дама какая высокая… как смело матери отвечает! так и отрезала.
Андрей (ловит
ее и целует
ее руку).
Не могу! Последний раз!
Андрей. Да уж, брат, душу ли за
нее положить, в охапку ли взять покрепче — уж этого у нас так-то много, что и девать
не знаем куда.
Елена. Я вас возненавижу!.. Ведь все это фразы, холодные фразы. Я еще
не так пала, чтобы притворяться по холодному расчету!.. Где же мне поддержка? Где же та страсть, ради которой я играю комедию? где же
она… моя опора? Ведь иначе я должна презирать себя!
Агишин (целуя
ее руки). О, целая жизнь
не стоит этой минуты!
Андрей. Нешто я
не понимаю. Да это все одно-с. Из меня лаской тятенька все могут сделать, потому что мы к родительской ласке
не приучены и никогда
ее не видим. Да и
не от кого-с; лаской из нашего брата хоть веревки вей. Как Сыромятовы поживают? Что Таня?
Гаврила Пантелеич. Ты-то пожалуй, да прынцесса-то твоя —
не низко ли
ей покажется?
Андрей. Это дело до
нее не касающее.
Гаврила Пантелеич. Ну, как, братец!
Она, к примеру, такое пирожное, сидит и на фортепьяне играет, а ты из красильни, как шут какой, в кубовой краске в залу-то ввалился! Так одно к другому
не подходит.
Агишин. Что с ним? Он зверем смотрит! Минута, кажется,
не совсем удобная, чтобы нам с вами продолжать начатый разговор. (Подходит и берет
ее за руку). Завтра или на днях мы возобновим его.
Нина Александровна.
Она, конечно, чувствует и сама, что
не совсем права перед вами.
Нина Александровна. Ах, разве вы
не знаете, как всякой женщине трудно сознаться перед мужчиной в своей вине? А тем более моей Лене, потому что
она не знает,
не уверена, как будут
ее слова приняты вами: достаточно вы деликатны, чтобы
не вышло какой-нибудь сцены, унизительной для
нее?
Нина Александровна. Ах,
ей самой нужно.
Она не хочет, чтоб у вас оставалось неудовольствие на
нее;
она не может быть покойна,
ей будет больно, очень 6ольно.
Нина Александровна. Ах, очень просто! Чтоб вы
не сердились на
нее,
не жаловались; чтоб вы пощадили
ее: у
ней натура нежная, деликатная —
она вся в меня.
Андрей. Все же это
не дело и
не в порядке-с. Между мужем и женой — какие посредники! Ваши слова для меня — ровно ничего-с: может,
она совсем и
не думает того, что вы говорите, а одна только это ваша фантазия. Нешто такие дела через послов делаются? Да уж если вам это очень нужно, так скажите, что я их прощаю, прощаю — вот и все!..
Нина Александровна. «Да скажите
ей, что я
ее прощаю». И видеться с тобой
не хочет.
Неточные совпадения
Пришла, рассыпалась; клоками // Повисла на суках дубов; // Легла волнистыми коврами // Среди полей, вокруг холмов; // Брега с недвижною рекою // Сравняла пухлой пеленою; // Блеснул мороз. И рады мы // Проказам матушки зимы. //
Не радо
ей лишь сердце Тани. // Нейдет
она зиму встречать, // Морозной пылью подышать // И первым снегом с кровли бани // Умыть лицо, плеча и грудь: // Татьяне страшен зимний путь.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается
она! // Как негой грудь
ее полна! // Как томен взор
ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Вот, окружен своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами старого Кремля; // Нет,
не пошла Москва моя // К нему с повинной головою. //
Не праздник,
не приемный дар, //
Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел на грозный пламень он.
Тоска любви Татьяну гонит, // И в сад идет
она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень
ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте
не спит // И тихо с няней говорит:
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит
не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. //
Не говорит
она: отложим — // Любви мы цену тем умножим, // Вернее в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.