Неточные совпадения
Кнуров. Да неловко: много у них всякого сброду бывает, потом встречаются, кланяются, разговаривать лезут. Вот, например, Карандышев, ну, что
за знакомство для
меня!
Кнуров. Значит, он
за постоянство награжден. Рад,
я думаю.
Карандышев (Ивану). Приходи ко
мне сегодня служить
за обедом.
Огудалова. Юлий Капитоныч — мой будущий зять,
я выдаю
за него Ларису.
Карандышев.
За что так дорого,
я не понимаю.
Лариса.
Я сейчас все
за Волгу смотрела; как там хорошо, на той стороне! Поедемте поскорей в деревню!
Лариса. Ничего, так, пустяки какие-то.
Меня так и манит
за Волгу, в лес… (Задумчиво.) Уедемте, уедемте отсюда.
Если б
я не искала тишины, уединения, не захотела бежать от людей, разве бы
я пошла
за вас?
Робинзон. Так вот, Вася, для первого знакомства заплати
за меня.
Кнуров.
Я очень рад, все-таки будет с кем хоть слово
за обедом перемолвить.
Лариса
за сценой: «
Я, мама, одеваюсь».
Кнуров. Найдите таких людей, которые посулят вам десятки тысяч даром, да тогда и браните
меня. Не трудитесь напрасно искать; не найдете. Но
я увлекся в сторону,
я пришел не для этих разговоров. Что это у вас
за коробочка?
Кнуров. Что тут ценить! Пустое дело! Триста рублей это стоит. (Достает из бумажника деньги и отдает Огудаловой.) До свиданья!
Я пойду еще побродить…
Я нынче на хороший обед рассчитываю.
За обедом увидимся. (Идет к двери.)
Огудалова. Уж так надо;
я знаю,
за что.
Карандышев (запальчиво). От кого бежать? Кто вас гонит? Или вы стыдитесь
за меня, что ли?
Карандышев. После свадьбы когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться непременно здесь, чтобы не сказали, что мы прячемся, потому что
я не жених вам, не пара, а только та соломинка,
за которую хватается утопающий.
Карандышев. Не обижайте! А
меня обижать можно? Да успокойтесь, никакой ссоры не будет: все будет очень мирно.
Я предложу
за вас тост и поблагодарю вас публично
за счастие, которое вы делаете
мне своим выбором,
за то, что вы отнеслись ко
мне не так, как другие, что вы оценили
меня и поверили в искренность моих чувств. Вот и все, вот и вся моя месть!
Карандышев. Нет, уж эти фаты одолели
меня своим фанфаронством. Ведь не сами они нажили богатство, что ж они им хвастаются! По пятнадцати рублей
за порцию чаю бросают!
Лариса.
Я не
за себя боюсь.
Карандышев. О,
за меня не бойтесь!
Я в обиду не дамся. Попробуй он только задеть
меня, так увидит…
Паратов. Помилуйте,
за кого же вы
меня принимаете! Если женщина свободна, ну, тогда другой разговор…
Я, Лариса Дмитриевна, человек с правилами, брак для
меня дело священное.
Я этого вольнодумства терпеть не могу. Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами?
Паратов. Ну-с, чем же вы считаете бурлаков?
Я судохозяин и вступаюсь
за них,
я сам такой же бурлак.
Паратов.
Я и сам мирного характера, курицы не обижу;
я никогда первый не начну,
за себя
я вам ручаюсь.
Евфросинья Потаповна. Вымотали вы из
меня всю душеньку нынче. Подай клюковного морсу, разве не все равно. Возьми там у
меня графинчик; ты поосторожнее, графинчик-то старенький, пробочка и так еле держится, сургучиком подклеена. Пойдем,
я сама выдам. (Уходит в среднюю дверь, Иван
за ней.)
Робинзон (падая на диван). Батюшки, помогите! Ну, Серж, будешь ты
за меня Богу отвечать!
Робинзон. Ну вот, изволите слышать, опять бургонского! Спасите, погибаю! Серж, пожалей хоть ты
меня! Ведь
я в цвете лет, господа,
я подаю большие надежды.
За что ж искусство должно лишиться…
Карандышев. Как? что
за шутки! Помилуйте, что это
за вздор! Чем
я виноват?
Паратов.
Я хочу попросить Ларису Дмитриевну спеть нам что-нибудь, да и поедемте
за Волгу.
Вожеватов. Как хочешь; поезжай
за Волгу, а
я в Париж.
Карандышев.
Я, господа, не меньше вашего восхищаюсь пением Ларисы Дмитриевны. Мы сейчас выпьем шампанского
за ее здоровье.
Карандышев. Господа,
я предлагаю тост
за Ларису Дмитриевну.
Господа, вы сейчас восхищались талантом Ларисы Дмитриевны. Ваши похвалы — для нее не новость; с детства она окружена поклонниками, которые восхваляют ее в глаза при каждом удобном случае. Да-с, талантов у нее действительно много. Но не
за них
я хочу похвалить ее. Главное, неоцененное достоинство Ларисы Дмитриевны то, господа… то, господа…
Карандышев. Да, господа,
я не только смею,
я имею право гордиться и горжусь! Она
меня поняла, оценила и предпочла всем. Извините, господа, может быть, не всем это приятно слышать; но
я счел своим долгом поблагодарить публично Ларису Дмитриевну
за такое лестное для
меня предпочтение. Господа,
я сам пью и предлагаю выпить
за здоровье моей невесты!
Карандышев. Да, это смешно…
Я смешной человек…
Я знаю сам, что
я смешной человек. Да разве людей казнят
за то, что они смешны?
Я смешон — ну, смейся надо
мной, смейся в глаза! Приходите ко
мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо
мной —
я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как
мне жить! Как
мне жить!
Робинзон. Всегда знал.
Я всегда
за дворян.
Лариса. Что вы говорите! Разве вы забыли? Так
я вам опять повторю все сначала.
Я год страдала, год не могла забыть вас, жизнь стала для
меня пуста;
я решилась наконец выйти замуж
за Карандышева, чуть не
за первого встречного.
Я думала, что семейные обязанности наполнят мою жизнь и помирят
меня с ней. Явились вы и говорите: «Брось все,
я твой». Разве это не право?
Я думала, что ваше слово искренне, что
я его выстрадала.
Стыда не бойтесь, осуждений не будет. Есть границы,
за которые осуждение не переходит;
я могу предложить вам такое громадное содержание, что самые злые критики чужой нравственности должны будут замолчать и разинуть рты от удивления.
Карандышев. Она сама виновата: ее поступок заслуживал наказания.
Я ей говорил, что это
за люди; наконец она сама могла, она имела время заметить разницу между
мной и ими. Да, она виновата, но судить ее, кроме
меня, никто не имеет права, а тем более оскорблять. Это уж мое дело; прощу
я ее или нет; но защитником ее
я обязан явиться. У ней нет ни братьев, ни близких; один
я, только один
я обязан вступиться
за нее и наказать оскорбителей. Где она?
Карандышев. Вы ошибаетесь,
я всегда должен быть при вас, чтобы оберегать вас. И теперь
я здесь, чтобы отмстить
за ваше оскорбление!
Карандышев (с жаром).
Я беру вас,
я ваш хозяин. (Хватает ее
за руку.)
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Что тут пишет он
мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие,
за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)
Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими:
я, брат, не такого рода! со
мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)
Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это
за жаркое? Это не жаркое.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно.
Я ему прямо скажу: как хотите,
я не могу жить без Петербурга.
За что ж, в самом деле,
я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после!
Я не хочу после…
Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал!
Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку;
я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он
за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
Анна Андреевна. Ну что ты? к чему? зачем? Что
за ветреность такая! Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже, совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет.
Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, когда ты будешь вести себя, как прилично благовоспитанной девице; когда ты будешь знать, что такое хорошие правила и солидность в поступках.