И остался племянник у дяди до по́лночи, говорил с ним о делах своих и намереньях, разговорился и с сестрицами, хоть ни той, ни другой ни «ты» сказать, ни «сестрицей» назвать не осмелился. И
хотелось бы и бояться бы, кажется, нечего, да тех слов не может он вымолвить; язык-от ровно за порогом оставил.
— Из Петербурга в Москву вместе ехали, — сказал Дмитрий Петрович, — в Москве тоже видались и здесь, на ярманке.
Хотелось бы мне теперь его повидать, делишко маленькое есть, да не знаю, где отыскать его. Скажите, пожалуйста, почтеннейший Тимофей Гордеич, как бы мне увидать вашего племянника?
—
Хотелось бы то́тчас после Крещенья, только не знаю, управимся ли, — отвечал Петр Степаныч. — Домик в городе присмотрел, надо купить его да убрать как следует, запасы по хозяйству тоже надо сделать, прислугу нанять, лошадей завести, экипажи купить. Мало ль сколько дела, а на все время требуется.
— Марфу Михайловну и я стану просить, не оставила бы нас в этом деле; оно ведь ей за обычай, — сказал Самоквасов. — У меня в городе дом есть на примете, хороший, поместительный; надо его купить да убрать как следует… А
хотелось бы убрать, как у Сергея Андреича, — потому и его стану просить. Одному этого мне не сделать, не знаю, как и приступиться, а ему обычно. А ежель в городе чего нельзя достать, в Москву спосылаем; у меня там довольно знакомства.
Неточные совпадения
Танцы — наука не хитрая, была
бы только охота, а Лизе с Наташей очень
хотелось им выучиться.
— Прочить в черницы, точно, не прочила, — сказал Петр Степаныч. — Я ведь каждый год в Комарове бываю, случалось там недели по три, по четыре живать, оттого ихнюю жизнь и знаю всю до тонкости. Да ежели б матушке Манефе и
захотелось иночество надеть на племянницу, не посмела
бы. Патап-от Максимыч не пожалел
бы сестры по плоти, весь
бы Комаров вверх дном повернул.
Сильно
хотелось ему еще гуще ему туманá подпустить, дела
бы не затягивал, скорей
бы решал с ним, не дожидаясь вестей из Царицына.
А Митеньки все нет как нет. Что станешь делать? Пошел Никита Федорыч с безотвязным Морковниковым, хоть и больно ему того не
хотелось. «Все равно, — подумал, — не даст же покоя с своим хлебосольством. Теперь его ни крестом, ни пестом не отгонишь». И наказал коридорному, как только воротится Веденеев либо другой кто станет Меркулова спрашивать, тотчас
бы повестил его.
— Странно все это, Василий Петрович, — в раздумье молвил Меркулов. — А мне
бы, признаться,
хотелось узнать хорошенько, что это за вера такая…
— Как же не
хотеться? — потупив в землю глаза, чуть слышно ответил Иванушка. — Я
бы, пожалуй, и самоучкой стал учиться, без мастерицы, только
бы кто показал… Да ведь азбуки нет.
Иванушку взял в дети, обучил его грамоте, стал и к старым книгам его приохачивать.
Хотелось Герасиму, чтоб из племянника вышел толковый, знающий старинщик, и был
бы он ему в торговле за правую руку. Мальчик был острый, умен, речист, память на редкость. Сытей хлеба стали ему книги; еще семнадцати лет не минуло Иванушке, а он уж был таким сильным начетчиком, что, ежели кто не гораздо боек в Писании, — лучше с ним и не связывайся, в пух и прах такого загоняет малец.
Марко-то Евангелиста не
хотелось ему упустить. Оттого и стал он теперь подъезжать к Чубалову. Не будь того, иным
бы голосом заговорил.
Чубалов не прекословил. Сроду не бирал денег взаймы, сроду никому не выдавал векселей, и потому не очень
хотелось ему исполнить требование Марка Данилыча, но выгодная покупка тогда непременно ускользнула
бы из рук. Согласился он. «Проценты взял Смолокуров за год вперед, — подумал Герасим Силыч, — стало быть, и платеж через год… А я, не дожидаясь срока, нынешним же годом у Макарья разочтусь с ним…»
Кстати же, после бывшей накануне в рыбном трактире крепкой погулки
захотелось ему пройтись, маленько
бы ноги промять да просвежить похмельную головушку.
Всей силой наперли миршенские! Не устоять
бы тут якимовским, втоптали
бы их миршенцы в грязную речку, но откуда ни возьмись два брата родных Сидор да Панкратий, сыновья якимовского кузнеца Степана Мотовилова. Наскоро стали они строить порушенную стену, быстро расставили бойцов кого направо, кого налево, а на самой середке сами стали супротив Алеши Мокеева, что последний из хоровода ушел, — больно не
хотелось ему расставаться с бедной сироткою Аннушкой.
— Нет, уж пожалуйста, матушка, позвольте нам у вас грозу обождать. Сделайте такое одолжение, — выходя из тарантаса, сказала Дарья Сергевна. — Женщина, видится, вы добрая, очень
бы хотелось мне у вас пристать. Не в пример было
бы мне спокойнее, чем на постоялом дворе.
Пошел Василий Фадеев, хоть и не так спешно, как
бы хотелось Дарье Сергевне. Идет, а сам с собой рассуждает: «Кто ж теперь делами станет заправлять? Дочь молода, умом еще не вышла; разве что Дарья Сергевна? Да не бабье это дело… Дай-ка Господи, чтоб не очнулся!.. Пятьсот рублев у меня в руках, а опричь его, никто про это не знает».
Тяжело вздохнул Самоквасов, но согласился с Патапом Максимычем. А уж как
бы не
хотелось ему разлучаться с невестой. Весь
бы день с утра до́ вечера сидел с ней да любовался на ее голубые глаза, стройный стан и девственные перси.
Теперь, когда уже с вами можно разговаривать, мне
хотелось бы вам внушить, что необходимо устранить первоначальные, так сказать, коренные причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и вылечитесь, не то будет даже и хуже.
Они мечтали и о шитом мундире для него, воображали его советником в палате, а мать даже и губернатором; но всего этого
хотелось бы им достигнуть как-нибудь подешевле, с разными хитростями, обойти тайком разбросанные по пути просвещения и честей камни и преграды, не трудясь перескакивать через них, то есть, например, учиться слегка, не до изнурения души и тела, не до утраты благословенной, в детстве приобретенной полноты, а так, чтоб только соблюсти предписанную форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошел все науки и искусства.
Неточные совпадения
Да, мои добрые читатели, вам
бы не
хотелось видеть обнаруженную человеческую бедность.
— Видите ли? он всех удовлетворил, — сказал Платонов. — Однако же, скажите просто: есть ли у вас время, что<
бы> заехать в одну деревню, отсюда верст десять? Мне
бы хотелось проститься с сестрой и зятем.
Ни перед кем не побоялась
бы она обнаружить своих мыслей, и никакая сила не могла
бы ее заставить молчать, когда ей
хотелось говорить.
Он на пороге остановился: ему
хотелось пожать мне руку… и если б я показал ему малейшее на это желание, то он бросился
бы мне на шею; но я остался холоден, как камень, — и он вышел.
— И вам
бы хотелось теперь меня утвердить в этом мнении? — отвечала она с иронической гримаской, которая, впрочем, очень идет к ее подвижной физиономии.