Вопросил своих слуг белый русский царь: «А зачем мордва кругом стоит и с чем она Богу своему молится?» Ответ держат слуги верные: «Стоят у них в кругу бадьи могучие, в руках держит мордва ковши заветные, заветные ковши больши-нáбольшие,
хлеб да соль на земле лежат, каша, яичница на рычагах висят, вода в чанах кипит, в ней говядину янбед варит».
Неточные совпадения
— С покойным его родителем мы больше тридцати годов хлеб-соль важивали, в приятельстве были… — продолжал Зиновий Алексеич. — На моих глазах Никитушка и вырос. Жалко тоже!.. А уж добрый какой
да разумный.
Один год сплавной из Верховья лес продавал, другой —
хлебом да рыбой торговал, а не то по соседству елтонскую
соль закупал и на волах отправлял ее с чумаками в Воронеж.
— Милости просим, гость дорогой, мало жданный,
да много желанный! Пожалуйте нашей хлеб-соли откушать, — низко кланяясь, сказала Феклистова хозяйка.
— Так закусить прикажи́те подать, — молвил Марко Данилыч. —
Да поскорее.
Да получше велите подать. Такую дорогую гостью без
хлеба без
соли нельзя отпустить!.. Как это возможно!
За
хлеб, за
соль, за тепло
да за свет обещался он ему бумаги переписывать.
— Нет, друг, нет… Уж извини… Этого я сделать никак не могу. Хоть монастырь наш и убогий, а без
хлеба без
соли из него не уходят. Обедня на исходе, отпоют, и тотчас за трапезу. Утешай гостя, отец Анатолий, угости хорошенько его, потчуй скудным нашим брашном.
Да мне ж надо к господам письмецо написать…
Да вели, отец Анатолий, Софрония-то одеть: свитку бы дали ему чистую, подрясник, рясу, чоботы какие-нибудь. Не годится в господском доме в таком развращении быть.
— Садитесь, гости дорогие, за скатерти брáные, за напитки пьяные, за
хлеб, за
соль, за крестильную кашу
да за курничок, — приговаривала Аграфена Петровна, усаживая гостей за обеденный стол.
А он в первый раз еще был в доме у Марка Данилыча,
да и Марко Данилыч ни в Осиповке, ни в Красной Рамени у Чапурина не бывал никогда. Были в знакомстве, но таких знакомств у Патапа Максимыча было многое множество. Хлеб-соль меж собой водили, но всегда где-нибудь на стороне.
— Надо будет нам благословить и невесту, и жениха, для того я сюда и привел Петра Степаныча, — сказал Патап Максимыч. — Отдельно каждого станем перед венцом благословлять, а теперь это за рукобитье пойдет. Ты, Груня, будешь за мать; неси же
хлеба каравай,
да соли,
да чистое полотенце.
Уже доедали жаркое, и Женни уже волновалась, не подожгла бы Пелагея «кудри», которые должны были явиться на стол под малиновым вареньем, как в окно залы со вздохом просунулась лошадиная морда, а с седла веселый голос крикнул: «
Хлеб да соль».
Неточные совпадения
Да это ли одно? возьмите вы хлеб-соль:
Купцы.
Да уж куда милость твоя ни запроводит его, все будет хорошо, лишь бы, то есть, от нас подальше. Не побрезгай, отец наш,
хлебом и
солью: кланяемся тебе сахарцом и кузовком вина.
Фаддеев, бывший в числе наших слуг, сказал, что и их всех угостили, и на этот раз хорошо. «Чего ж вам дали?» — спросил я. «Красной и белой каши;
да что, ваше высокоблагородие, с души рвет». — «Отчего?» — «
Да рыба — словно кисель, без
соли,
хлеба нет!»
— Помилуй, батько! не гневись! вот тебе и нагайка: бей, сколько душа пожелает, отдаюсь сам; во всем каюсь; бей,
да не гневись только! Ты ж когда-то братался с покойным батьком, вместе хлеб-соль ели и магарыч пили.
«Грызиками» назывались владельцы маленьких заведений, в пять-шесть рабочих и нескольких же мальчиков с их даровым трудом. Здесь мальчикам было еще труднее: и воды принеси, и дров наколи, сбегай в лавку — то за
хлебом, то за луком на копейку, то за
солью, и целый день на посылках,
да еще хозяйских ребят нянчи! Вставай раньше всех, ложись после всех.