Обнесут рассевшийся народ чаркой другой и ломтями хлеба, испеченного из новой ржи, потом подадут солонины с квасом, с творогом и кашу
с маслом, а перед каждым кушаньем браги да пива пей сколько хочешь.
Неточные совпадения
Сочна и жирна осетрина, но не приглядна ему; вкусны картофельные оладьи
с подливой из свежих грибов, но вспало на ум Марку Данилычу, что повар разбойник нарочно злодейскую шутку
с ними сшутил, в великие дни госпожинок на скоромном
масле оладьи изжарил.
Сели за стол. Никитину строго-настрого приказано было состряпать такой обед, какой только у исправника в его именины он готовит. И Никитин в грязь лицом себя не ударил. Воздáл Петр Степаныч честь стряпне его. Куриный взварец, подовые пироги, солонина под хреном и сметаной, печеная репа со сливочным
маслом, жареные рябчики и какой-то вкусный сладкий пирог
с голодухи очень понравились Самоквасову. И много тем довольны остались Феклист
с хозяюшкой и сам Никитин, получивший от гостя рублевку.
Живем скромно, по закону, ну а по иным обителям и житье другое: есть там девицы веселые и податливые, поди, теперь
с ними ровно сыр в
масле катается…
Говорил он, рассказывал, ровно
маслом размазывал, как стояли они в Полтаве, в городе хохлацком, стоит город на горе, ровно пава, а весь в грязи, ровно жаба, а хохлы в том городу́ народ христианский, в одного
с нами Бога веруют, а все-таки не баба их породила, а индюшка высидела — из каждого яйца по семи хохлов.
От окрестных деревенских баб блаженному не было отбоя, то и дело лезут, бывало, к нему
с вопросами: бычком али телочкой отелится коровушка, огурцы да капуста хорошо ль уродятся, выгодно ль на базаре
масло да сметану баба продаст.
Пошла Никитишна вкруг стола, обносила гостей кашею, только не пшенною, а пшена сорочинского, не
с перцем, не
с солью, а
с сахаром, вареньем, со сливками. И гости бабку-повитуху обдаривали, на поднос ей клали сколько кто произволил. А Патап Максимыч на поднос положил пакетец; что в нем было, никто не знал, а когда после обеда Никитишна вскрыла его, нашла пятьсот рублей. А на пакетце рукой Патапа Максимыча написано было: «Бабке на
масло».
Другие парни яиц притащат,
масла, сметаны, творогу, а иной спроворит
с шестка каши горшок либо щей, а попадет под руку — так и цельный каравай хлеба.
«Как вдруг этот барин, — разбирала она, — станет кушать вместо спаржи репу
с маслом, вместо рябчиков баранину, вместо гатчинских форелей, янтарной осетрины — соленого судака, может быть, студень из лавочки…»
Окончив газету, вторую чашку кофе и калач
с маслом, он встал, стряхнул крошки калача с жилета и, расправив широкую грудь, радостно улыбнулся, не оттого, чтоб у него на душе было что-нибудь особенно приятное, — радостную улыбку вызвало хорошее пищеварение.
Потом явился на сцену чай со сливками,
с маслом и кренделями; потом Василий Иванович повел всех в сад, для того чтобы полюбоваться красотою вечера.
Неточные совпадения
Потом появились прибавления
с хозяйской стороны, изделия кухни: пирог
с головизною, куда вошли хрящ и щеки девятипудового осетра, другой пирог —
с груздями, пряженцы, маслянцы, [Маслянцы — клецки в растопленном
масле.] взваренцы.
Светлые
с проседью, жиденькие волосы ее, по обыкновению жирно смазанные
маслом, были заплетены в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке.
На полу стояли кадки
масла, большие крытые корчаги
с сметаной, корзины
с яйцами — и чего-чего не было! Надо перо другого Гомера, чтоб исчислить
с полнотой и подробностью все, что скоплено было во всех углах, на всех полках этого маленького ковчега домашней жизни.
Он вспомнил Ильин день: устриц, ананасы, дупелей; а теперь видел толстую скатерть, судки для уксуса и
масла без пробок, заткнутые бумажками; на тарелках лежало по большому черному ломтю хлеба, вилки
с изломанными черенками.
— Что это у вас на халате опять пятно? — заботливо спросила она, взяв в руки полу халата. — Кажется,
масло? — Она понюхала пятно. — Где это вы? Не
с лампадки ли накапало?