— Как, матушка, не вырасти, года такие. Старое-то старится, молодое растет, —
с лаской молвил в ответ Смолокуров. — А мы и у вас маленько погостили на старом Дунюшкином пепелище… Вас-то, матушка, только не захватили.
Неточные совпадения
— Пожурю!
Лаской! —
с насмешкой передразнила ее Анисья Терентьевна. — Не так, сударыня моя, не так… Что про это писано?.. А?.. Не знаешь? Слушай-ка, что: «Не ослабляй, бия младенца, аще бо лозою биеши его — не умрет, но здравее будет, ты бо, бия его по телу, душу его избавляешь от смерти; дщерь ли имаши — положи на ню грозу свою и соблюдеши ю от телесных, да не свою волю приемши, в неразумии проку́дит девство свое». Так-то, сударыня моя, так-то, Дарья Сергевна.
И
с любовной
лаской принялась со щеки на щеку лобызать новоявленного сродника.
Татьяна Андревна по-своему благодушествовала; она осыпала теплыми, задушевными
ласками Самоквасова
с Веденеевым, то журила их за лишние расходы, то похваливала, что умеют старшим уважить.
И, не слушая Меркулова, пошел вон из номера. Исходил он все коридоры, перебудил много народа, но, чего искал, того не достал. И бранился
с половыми, и
лаской говорил им, и денег давал — ничего не мог поделать. Вспомнил, что в номере у него едва початая бутылка рейнвейна. И то хорошо, на безрыбье и рак рыба.
— Придумать не могу, чем мы ему не угодили, — обиженным голосом говорила она. — Кажись бы, опричь
ласки да привета от нас ничего он не видел, обо всякую пору были ему рады, а он хоть бы плюнул на прощанье… Вот и выходит, что своего спасиба не жалей, а чужого и ждать не смей… Вот тебе и благодарность за любовь да за
ласки… Ну да Господь
с ним, вольному воля, ходячему путь, нам не в убыток, что ни
с того ни
с сего отшатился от нас. Ни сладко, ни горько, ни солоно, ни кисло… А все-таки обидно…
Ни отцовской
ласки, ни заботливости Дарьи Сергевны будто не замечала, даже говорила
с ними неохотно.
— Какие еще ты книги читала, голубок ты мой беленький? —
с нежной
лаской спросила Марья Ивановна.
Луповицкие сначала удивились, что Марья Ивановна, такая умная и осторожная, привезла
с собой незнакомую девушку, но, когда узнали, что и она желает быть «на пути», осыпали Дуню самыми нежными
ласками.
Молодая девушка,
с небольшим лет двадцати,
с умными и немножко насмешливыми глазами, приняла Дуню
с такой радостью,
с такой
лаской и приветливостью, что казалось, будто встречает она самую близкую и всей душой любимую родственницу после долгой разлуки.
— Только-то? — прежним голосом
ласки промолвила
с улыбкой Варенька. — Чем же тут смущаться?.. Не в один Успенский пост, а всю жизнь надо поститься… Но что такое пост? Не в том он, чтобы молока да яиц не есть — это дело телесное, нечего о нем заботиться. Душой надо поститься, скорбеть, ежели совесть тебя в чем-нибудь зазирает. Сердце смиренное, дух сокрушенный — вот настоящий пост.
Кликнул отец Прохор Степанидушку и велел принести Дунино письмо, писанное к попадье из губернского города
с благодарностями за привет и
ласки. Когда Степанидушка принесла письмо, отец Прохор, внимательно рассмотрев оба, сказал...
— Вот отлично! Общий! — вскрикнул Левин и побежал
с Лаской в чащу отыскивать вальдшнепа. «Ах да, о чем это неприятно было? — вспоминал он. — Да, больна Кити… Что ж делать, очень жаль», думал он.
Нина Александровна, видя искренние слезы его, проговорила ему наконец безо всякого упрека и чуть ли даже не
с лаской: «Ну, бог с вами, ну, не плачьте, ну, бог вас простит!» Лебедев был до того поражен этими словами и тоном их, что во весь этот вечер не хотел уже и отходить от Нины Александровны (и во все следующие дни, до самой смерти генерала, он почти с утра до ночи проводил время в их доме).
Назавтра мальчик чувствует себя лучше, — и глаза Екатерины Александровны смотрят на меня
с ласкою и любовью. Вообще, еще не видя больного, я уж при входе безошибочно заключал об его состоянии по глазам открывавшей мне дверь Екатерины Александровны: хуже больному — и лицо ее горит через силу сдерживаемою враждою ко мне; лучше — и глаза смотрят с такою ласкою!
Неточные совпадения
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной
лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто
с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Больной и
ласки и веселье // Татьяну трогают; но ей // Не хорошо на новоселье, // Привыкшей к горнице своей. // Под занавескою шелковой // Не спится ей в постеле новой, // И ранний звон колоколов, // Предтеча утренних трудов, // Ее
с постели подымает. // Садится Таня у окна. // Редеет сумрак; но она // Своих полей не различает: // Пред нею незнакомый двор, // Конюшня, кухня и забор.
Одна из них,
с загорелой шеей,
с голыми локтями,
с робко опущенными, но лукавыми глазами, чуть-чуть, для виду только, обороняется от барской
ласки, а сама счастлива… тс!.. жена чтоб не увидела, Боже сохрани!
У ней лицо было другое, не прежнее, когда они гуляли тут, а то,
с которым он оставил ее в последний раз и которое задало ему такую тревогу. И
ласка была какая-то сдержанная, все выражение лица такое сосредоточенное, такое определенное; он видел, что в догадки, намеки и наивные вопросы играть
с ней нельзя, что этот ребяческий, веселый миг пережит.
— О, это важно, —
с комической строгостью произнес он, — за это надо было лишить вас… одного блюда за обедом. — Он глядел на нее все
с большей
лаской,
с большей любовью.