Неточные совпадения
— Дольше продержат, — молвил Василий Фадеев. — В один
день сто двадцать человек не перепорешь… Этого нельзя.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и
сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом
деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с тюленем развязаться!..»
—
Сто целковых! Деньги порядочные! — молвила Манефа. — И на другое на что можно б было их пожертвовать. На полезное душе, на доброе, благочестивое
дело… А тебе медали захотелось?
Подговорил товарища из уральских казаков, летом прошлого года было это
дело, — в ту пору хан на кочевке был, верстах во
ста от города.
А писано тамо:
«Савишрáи само,
Капилá
ста гáндря
Даранáта шáнтра
Сункара пуруша
Моя
дева, Луша».
«Рубль на рубль! — подумал каждый из рыбников. — Да ведь это золотое
дно,
сто лет живи, такого случáя в другой раз не выпадет. Только вот беда — складчину кому поручить?… Кому ни поручи — всяк надует…»
— Глядите: вот расписка в моих
ста тысячах, что внес третьего
дня.
— И тех фармазонов по времени начальство изловило, — продолжала Дарья Сергевна. — И разослали их кого в Сибирь, кого в монастырь, в заточенье. Без малого теперь
сто годов тому
делу, и с той поры не слышно было в Миршéни про фармазонов, а теперь опять объявились — а вывезла тех фармазонов из Симбирской губернии Марья Ивановна и поселила на том самом месте, где в старину бывали тайные фармазонские сборища…
Не
день и не два по разным местам разъезжали конторщик Пахом да дворецкий Сидорушка, сзывая «верных-праведных» на собор в Луповицы. За иными приходилось ехать верст за восемьдесят, даже за
сто. Не успеть бы двоим всех объехать, и вот вызвались им на подмогу Кислов Степан Алексеич, Строинский Дмитрий Осипыч да еще матрос Фуркасов. Напрашивался в объезд и дьякон Мемнон, но ему не доверили, опасаясь, не вышло бы от того каких неприятностей.
Через какую-нибудь четверть часа Анисья Терентьевна, став за налой, протяжно и уныло стала псалтырь читать, а Ольга Панфиловна, бегая по комнатам, принялась хлопотать по хозяйству. Первым
делом у ней было кутью сварить — много ведь потребуется, человек на
сто надобно припасти. Кисель сварила и сыту сделала в первый же
день своего прихода.
А главное
дело в том, что по всему городку ни у кого не было столько денег, чтоб купить смолокуровский дом, красу городка, застроенного ветхими деревянными домишками, ставленными без малого
сто лет тому назад по воле Екатерины, обратившей ничтожное селенье в уездный город.
—
Сто тысяч! — вскликнула Акулина. — Вот где деньги-то! У купцов да у бояр, а мы с голоду помирай! Им тысячи плевое
дело, а мы над каждой копейкой трясись да всю жизнь майся. А ведь, кажись, такие же бы люди.
— Видно, что так, — сказал на то Патап Максимыч. — Опричь капиталов, домов, земель и прочего, одного приданого у ней тысяч на
сто, ежели не больше. Побоялись мы в Вихореве его оставить, не ровен случай, грешным
делом загорится, из Груниной кладовой ничего не вытащишь, а здесь в каменной у меня палатке будет сохраннее. Десять возов с сундуками привезли. Шутка ли!
События вне России, взятие Парижа, история
Ста дней, ожидания; слухи, Ватерлоо, Наполеон, плывущий за океан, траур по убитым родственникам, страх за живых, возвращающиеся войска, ратники, идущие домой, — все это сильно действовало на самые грубые натуры.
Неточные совпадения
Сто, тысячу добрых
дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченные в монастырь!
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было
дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо, в
сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
Единственное зло и
сто добрых
дел!
— Это уж не наше
дело. А к нам вот поступило ко взысканию просроченное и законно протестованное заемное письмо в
сто пятнадцать рублей, выданное вами вдове, коллежской асессорше Зарницыной, назад тому девять месяцев, а от вдовы Зарницыной перешедшее уплатою к надворному советнику Чебарову, мы и приглашаем вас посему к отзыву.
А выдумай вы другую теорию, так, пожалуй, еще и в
сто миллионов раз безобразнее
дело бы сделали!