Долго после того сидел он один. Все на счетах выкладывал, все в бумагах справлялся. Свеча догорала, в ночном небе давно уж белело, когда, сложив бумаги, с расцветшим от какой-то неведомой радости лицом и весело потирая руки, прошелся он несколько раз взад и вперед по комнате. Потом тихонько растворил до половины дверь в Дунину комнату, еще раз издали полюбовался на озаренное слабым неровным светом мерцавшей у образов лампадки лицо ее и, взяв в руку сафьянную лестовку,
стал на молитву.
Русый, лет сорока, невысокого роста, в теплой суконной сибирке, только что потрапезовал он на сон грядущий и, сбираясь улечься на боковую, обратился лицом к востоку, снял картуз и
стал на молитву, крестясь по старине двуперстно.
Неточные совпадения
Опять приходят
на память Груни слова: «И ежели после
молитвы станет у тебя
на душе легко и спокойно, прими это, Дуня, за волю Господню, иди тогда безо всякого сомненья за того человека».
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна,
стала она
на молитву. Умною
молитвою молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы Господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба Божия Петра и найдет ли она счастье в том человеке.
Тихо и ясно
стало нá сердце у Дунюшки с той ночи, как после катанья она усмирила
молитвой тревожные думы.
На что ни взглянет, все светлее и краше ей кажется. Будто дивная завеса опустилась перед ее душевными очами, и невидимы
стали ей людская неправда и злоба. Все люди лучше, добрее ей кажутся, и в себе сознает она, что
стала добрее и лучше. Каждый день ей теперь праздник великий. И мнится Дуне, что будто от тяжкого сна она пробудилась, из темного душного морока
на высоту лучезарного света она вознеслась.
— Дома твои слова вспомянула, твой добрый совет, не давала воли тем мыслям,
на молитву стала, молилась. Долго ль молилась, не знаю, — продолжала Дуня.
— Не мутились мысли после
молитвы, — ответила Дуня. —
Стало на душе и легко, и спокойно. И об нем спокойнее прежнего
стала я думать… И когда
на другой день увидела его, мне уж не боязно было.
Новых пассажиров всего только двое было: тучный купчина с масленым смуглым лицом, в суконном тоже замасленном сюртуке и с подобным горе животом. Вошел он
на палубу, сел
на скамейку и ни с места. Сначала молчал, потом вполголоса
стал молитву творить. Икота одолевала купчину.
Крепко обняла Манефа Фленушку и, ни слова не молвив в ответ,
стала с нею
на молитву. Сотворив начал, положила игуменья обе руки
на Фленушкину голову и сказала...
Когда явишься ты в среде малого стада, в сонме племени нового Израиля, и Божьи люди
станут молиться
на твоих глазах истинной
молитвой, не подумаешь ли ты по-язычески, не скажешь ли в сердце своем: «Зачем они хлопают так неистово в ладоши, зачем громко кричат странными голосами?..»
Тяжело мне было
на добрый путь
становиться, да, видно,
молитвы Настеньки, нашей голубушки, до́ Бога доходны, ведь у смертного одра ее Бог послал мне перемену в жизни.
Перед ужином он читал со мною Псалтырь, часослов или тяжелую книгу Ефрема Сирина, а поужинав, снова
становился на молитву, и в тишине вечерней долго звучали унылые, покаянные слова:
Барин делает полуоборот, чтоб снова
стать на молитву, как взор его встречает жену старшего садовника, которая выходит из садовых ворот. Руки у нее заложены под фартук: значит, наверное, что-нибудь несет. Барин уж готов испустить крик, но садовница вовремя заметила его в окне и высвобождает руки из-под фартука; оказывается, что они пусты.
Потому, когда
станешь на молитву, ко сну отходя, то по окончании и прибавь: «Помилуй, Господи Иисусе, и всех тех, за кого некому помолиться».
По приезде домой, полковник сейчас же
стал на молитву: он каждый день, с восьми часов до десяти утра и с восьми часов до десяти часов вечера, молился, стоя, по обыкновению, в зале навытяжку перед образом.
Неточные совпадения
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и
стал читать
молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и
на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
— Нет, а вы
станьте на колени и помолитесь за меня богу. Ваша
молитва, может, и дойдет.
Там,
став на колени и обняв его одной рукой, подсказывала она ему слова
молитвы.
Смерил отшельник страшилище: // Дуб — три обхвата кругом! //
Стал на работу с
молитвою, // Режет булатным ножом,
С
молитвой поставив свой посох в угол и осмотрев постель, он
стал раздеваться. Распоясав свой старенький черный кушак, он медленно снял изорванный нанковый зипун, тщательно сложил его и повесил
на спинку стула. Лицо его теперь не выражало, как обыкновенно, торопливости и тупоумия; напротив, он был спокоен, задумчив и даже величав. Движения его были медленны и обдуманны.