Неточные совпадения
— Нет уж увольте, Марко Данилыч, — с улыбкой
ответил Петр Степаныч. — По моим обстоятельствам, это дело совсем не подходящее. Ни привычки нет, ни сноровки. Как всего, что по Волге плывет, не переймешь, так и торгов всех в одни руки не заберешь. Чего
доброго, зачавши нового искать, старое, пожалуй, потеряешь. Что тогда будет хорошего?
— Вестимо, не тому, Василий Фадеич, — почесывая в затылках,
отвечали бурлаки. — Твои слова шли к
добру, учил ты нас по-хорошему. А мы-то, гляди-ка, чего сдуру-то наделали… Гля-кась, како дело вышло!.. Что теперича нам за это будет? Ты, Василий Фадеич, человек знающий, все законы произошел, скажи, Христа ради, что нам за это будет?
— Какие дела?.. Ни с ним, ни с родителем его дел у меня никаких не бывало, — маленько, чуть-чуть смутившись,
ответил Доронин. — По человечеству, говорю, жалко. А то чего же еще? Парень он
добрый, хороший — воды не замутит, ровно красная девица.
Про катанье потолковали. Вспомянула
добрым словом Татьяна Андревна Самоквасова с Веденеевым и примолвила, что, должно быть, оба они большие достатки имеют… С усмешкой
ответил ей Марко Данилыч...
— Говорить-то все говорят, что она тут была ни при чем, а я что-то мало веры тому даю… Не такая девка, чтобы в тако дело не впутаться.
Добра, а уж такая озорная, такая баламутка, что нигде другой такой не сыскать, —
отвечал на то Сурмин.
— Ни единого, —
отвечал солдат. — Барыня у него года три померла, и не слышно, чтоб у него какие сродники были. Разве что дальние, седьма вода на киселе. Барыниных сродников много. Так те поляки, полковник-от полячку за себя брал, и веры не нашей была… А ничего —
добрая тоже душа, и жили между собой согласно… Как убивался тогда полковник, как хоронил ее, — беда!
—
Доброе дело, спасенное дело, Матренушка, —
отвечала Варвара Петровна, — приведет Господь, так ден этак через десять, что ли, разом двух приведем.
— Да. С собой возьму блаженного, ежель отпустят, —
отвечал Пахом. — У тебя, друг, все ль по-доброму да по-хорошему?
—
Доброй волей пришла. Спасенье получить желаю, —
отвечала Дуня.
— Дай Бог, чтобы было по-вашему, Марко Данилыч, — с тоской и рыданьями
отвечала Дарья Сергевна. — А все-таки заботно, все-таки опасливо мне за нее. Во сне ее то и дело вижу да все таково нехорошо: либо разодетую, разубранную в шелках, в бархатах, в жемчугах да в золоте, либо мстится мне, что пляшет она с каким-то барином, а не то вижу всю в цветах каких-то диковинных… Не к
добру такие сны, Марко Данилыч.
— А кто их знает, что они делают, —
отвечала Аграфена Ивановна. — А надо думать, что у них нéспроста что-нибудь… Недоброе что-то у них кроется, потому что
доброму человеку с какой же стати от людей хорониться? А они всегда на запоре, днем ли, ночью ли — никогда не пущают к себе. Мудреные!..
— Ничего, поп хороший, —
отвечал ямщик на вопрос ее. — Обстоятельный, хвалят его. До денег охоч, да уж это поповское дело, на том уж они все стоят. У них ведь толстый карман святее угодников. Обойди весь вольный свет — бессребреника меж попами не сыщешь. А здешнего похваляют —
добрый, слышь.
— Человек он
добрый и по всему хороший, опять же нарочито благочестивый, —
ответила Дарья Сергевна. — Ежели только не в отлучке, непременно приедет. А ежели отъехал, можно племянника его позвать, Ивана Абрамыча. Парень хоша и молодой, а вкруг дяди во всем Божественном шибко наторел. А оно и пристойней бы и лучше бы было, ежели бы чин погребения мужчина исправил. Женщине ведь это можно разве при крайней нужде.
— Каково почтешь, —
ответила Аграфена Петровна, тоже улыбаясь. — По-моему, кажется бы, к
добру, а впрочем, как рассудишь.
Неточные совпадения
— Нет, брат, ты не ругай меня фетюком, —
отвечал зять, — я ей жизнью обязан. Такая, право,
добрая, милая, такие ласки оказывает… до слез разбирает; спросит, что видел на ярмарке, нужно всё рассказать, такая, право, милая.
— Да зачем, я и так вижу:
доброй породы! —
отвечал Чичиков.
— Умер, —
отвечал Раскольников. — Был доктор, был священник, все в порядке. Не беспокойте очень бедную женщину, она и без того в чахотке. Ободрите ее, если чем можете… Ведь вы
добрый человек, я знаю… — прибавил он с усмешкой, смотря ему прямо в глаза.
— Хозяева очень хорошие, очень ласковые, —
отвечала Соня, все еще как бы не опомнившись и не сообразившись, — и вся мебель, и все… все хозяйское. И они очень
добрые, и дети тоже ко мне часто ходят…
Какую службу ты несёшь?» // «На счастье грех роптать», Жужутка
отвечает: // «Мой господин во мне души не чает; // Живу в довольстве и
добре, // И ем, и пью на серебре;