Неточные совпадения
По месяцам Данило дома своего
не видывал, а когда
являлся в деревню, рассказывал, что бродил по лесам, нового смолья разыскивал.
— Постой, погоди, — остановил его Смолокуров. — Завтра
явись ко мне за расценочной ведомостью, поутру, часу в девятом, а теперь сейчас на баржи… Смотри, на ярманке
не загуляй; отсель прямо на караван… Да чтобы все у меня было тихо. Понял?
Год толковали, на другой — перестали, — новые толки в народе
явились, старые разводить было
не к чему, да и некогда.
Не в истерзанном рубище,
не с котомкой за плечьми
явился он в родном городе, а с возами дорогих товаров, с туго набитой мошной, в синей тонкого сукна сибирке, в шелковой алой рубахе.
Когда иное время настало, когда и у нас стали родною стариной дорожить,
явились так называемые «старинщики», большей частью, если
не все поголовно, старообрядцы.
Не то случилось, когда нежданно-негаданно
явилась Марья Ивановна. Ни на шаг Дуня
не отходит от нее,
не может наслушаться речей ее и до того вдруг повеселела, что даже стала шутить с отцом и смеяться с Дарьей Сергевной.
Когда
явишься ты в среде малого стада, в сонме племени нового Израиля, и Божьи люди станут молиться на твоих глазах истинной молитвой,
не подумаешь ли ты по-язычески,
не скажешь ли в сердце своем: «Зачем они хлопают так неистово в ладоши, зачем громко кричат странными голосами?..»
У пламя вы, други, стойте,
не озябьте,
Надо утешати батюшку родного,
Агнца дорогого, сына всеблагого,
Авось наш Спаситель до нас умилится,
В наших сокрушенных сердцах изволит
явиться,
С нами вместе будет, покажет все лести,
Наших сил
не станет тайну всю познати,
Надо крепким быти и всегда молиться,
Тогда и злодей от нас удалится.
Читывали они про них в мистических книгах, знали, что тотчас после падения Бонапарта духовные супруги
явились в высшем прусском обществе между придворными, принявшими секту мукеров; знали, что есть духовные жены у сектантов Америки, знали, что из Пруссии духовное супружество проникло и в Петербург, но
не могли понять, как это учение проникло за Кавказские горы и как ссыльный крестьянин Комар мог усвоить учение кенигсбергского архидиакона Эбеля, графини Гребен и других знатных дам и государственных людей Пруссии…
— Ошиблись. В другой раз
не будет этого, — сказал Веденеев. — Если б знали мы, что на другой же день, как с вами мы покончили,
явится другой покупатель и все триста тысяч наличными на стол выложит,
не так бы распорядились,
не согласились бы отдать вам третью долю товара на векселя…
Давно ли все старообрядство почитало его за вели́ка человека, давно ли в самых богатых московских домах бывал он дорогим, желанным гостем, давно ль везде, куда ни
являлся,
не знали, как ему угодить и как доставить все нужное в его обиходной жизни, и вдруг — стал посмешищем…
Смотрит… Нет, это
не сонная греза,
не таинственное виденье. Совсем
не то, что видала она в минуты восторга в сионской горнице и что
являлось ей в тиши полуночного часа, когда предавалась она созерцанию.
Полна теперь она воскресшею любовью к отцу и мечтаньями о Петре Степаныче,
не о том Петре Степаныче, что в бестелесном образе сейчас
являлся перед ней, а о том человеке плоти и крови, чьи искрометные взоры когда-то бывали устремлены на нее и заставляли замирать ее сердце…
Не могла она говорить…
— А почем знать? Может быть, на ту либо на другую вдруг накатит, а мы отвергнем избрáнный сосуд? — восторженно сказала Варенька. — Сила в немощах
является. Теперь они дурачатся; может быть, сегодня же из уст их потекут живоносные струи премудрости… Пока мы во плоти, нам
не дано предведенья…
«Нужды ради» женщины снимали даже черные платья и одевались в цветные, а прислуга
являлась в ливрейных нарядах, но никогда в числе ее
не бывало в эти дни ни дворецкого Сидора, ни других участников собраний в сионской горнице.
Дух, видимо,
явился в ней — радела без устали, пламенно пророчествовала, открывая тайные помышления и прегрешения даже тех, кого до тех пор
не видала и от кого ни слова
не слыхивала.
Не стерпел, однако, Василий Борисыч, услыхавши зазывную. «Эх, была
не была, — подумал он. — Авось
не узнают, а ежели и
явятся праздные языки, можно их закупить, на это денег хватит».
Не обессудь ты меня, любезненький мой; надо бы к тебе во всем чину
явиться, а я вон какой измоченный да перемоченный.
Неточные совпадения
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, //
Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и
не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда, где он
являлся ей.
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет закричать: //
Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений //
Явилась дева; ярый смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует на нее, // И все кричат: мое! мое!
Тогда —
не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам
не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? //
Не потому ль, что в высшем свете // Теперь
являться я должна; // Что я богата и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? //
Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез
не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; //
Явились вместе, и никто //
Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
В те дни, когда в садах Лицея // Я безмятежно расцветал, // Читал охотно Апулея, // А Цицерона
не читал, // В те дни в таинственных долинах, // Весной, при кликах лебединых, // Близ вод, сиявших в тишине, //
Являться муза стала мне. // Моя студенческая келья // Вдруг озарилась: муза в ней // Открыла пир младых затей, // Воспела детские веселья, // И славу нашей старины, // И сердца трепетные сны.