Неточные совпадения
А на третьей гусянке неистовый вопль слышится: «Батюшки, буду глядеть!..
отцы родные, буду доваривать! батюшки бурлаченьки, помилуйте!.. родимые, помилуйте!» То бурлацкая артель самосудом расправляется с излюбленным кашеваром за то, что подал на ужин
не проваренную как следует пшенную кашу…
— Решил я. Стану просить мать Манефу, приняла бы к себе Дуню… А вы уж ее
не оставьте, Дарья Сергевна, поживите с ней, покамест будет она в обученье. Она ж и привыкла к вам… Обидно даже немножко — любит она вас чуть ли
не крепче, чем
родного отца.
Зиновий Алексеич и Татьяна Андревна свято хранили заветы прадедов и, заботясь о Меркулове, забывали дальность свойства: из роду, из племени
не выкинешь, говорил они, к тому ж Микитушка сиротинка — ни
отца нет, ни матери, ни брата, ни сестры; к тому ж человек он заезжий — как же
не обласкать его, как
не приголубить, как
не при́зреть в теплом,
родном, семейном кружке?
И
родных своих по скорости чуждаться стала,
не заботили ее неизбывные их недостатки; двух лет
не прошло после свадьбы, как
отец с матерью, брат и сестры отвернулись от разбогатевшей Параши, хоть, выдавая ее за богача, и много надежд возлагали, уповая, что будет она родителям под старость помощница, а бедным братьям да сестрам всегдашняя пособница.
— По теперешним обстоятельствам
отец родной лучше условий
не предложит.
— Дело торговое, милый ты мой, — усмехнулся Дмитрий Петрович. — Они ведь
не нашего поля ягода. Старого леса ко́черги… Ни тот, ни другой даже
не поморщились, когда все раскрылось… Шутят только да посмеиваются, когда про тюленя́ речь заведут… По ихнему старому завету, на торгу ни
отца с матерью нет, ни брата с сестрой,
родной сын подвернется — и того объегорь… Исстари уж так повелось. Нам с тобой их
не переделать.
Вот у нас полковой был —
отец родной, — двадцать лет с годами довелось мне у него под командой служить: ротным был, потом батальонным, после того и полковым — во все двадцать лет слова нехорошего я от него
не слыхивал.
О тайне же сокровенной, о святом служении Богу и агнцу
не должна никому сказывать: ни
отцу родному, ни
отцу духовному, ни царю и никому, кто во власти…
— Знаю, слыхали и мы об этом, с Кавказа едет… — с глубоким вздохом промолвил
отец Прохор. — Егор Сергеич Денисов
родным племянником приходится Варваре Петровне. Довольно известны о нем…
Не обессудьте, Авдотья Марковна, дозвольте спросить, вы ведь
не нашего православного стада,
не церковница?
— А чашечку чайку
не угодно ли выкушать? — сказала попадья. — Покамест вы трудили себя, Степанидушка и самоварчик поставила и чайку заварила ради дорогого гостя,
отца нашего
родного, благотворителя.
Дуня уведомляла
отца, что Марья Ивановна едва ли
не до зимы пробудет у своих
родных и что знакомый ему Поликарп Андреич Сивков, войдя в ее положение, отправляет ее в родительский дом с надежной женщиной, своей сродницей.
— Будьте вы и мне
родным отцом… в моем сиротстве… как были вы Груне, — с низким поклоном чуть
не до земли отчаянным голосом сказала вся в слезах Дуня, обращаясь к Патапу Максимычу. — Войдите в трудное мое положение! Бог
не оставит вас за то своими милостями. Сжальтесь, смилуйтесь надо мной,
отец мой второй!
— Оно, конечно, времени прошло много.
Отца родного позабудешь,
не то что кого другого, — сказал Патап Максимыч. — Однако ж мне пора в красильнях моих побывать. Оставайтесь покамест одни, люди ведь знакомые. А ты, Дарья Сергевна, закусочку покамест поставь, да водочки, да винца, какое дома случилось. А я сейчас и назад. И до возврата моего закуски
не убирай.
Неточные совпадения
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной //
Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье своей
родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться
не умела // К
отцу, ни к матери своей; // Дитя сама, в толпе детей // Играть и прыгать
не хотела // И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
«И полно, Таня! В эти лета // Мы
не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей
родне, и наконец // Благословил меня
отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест
отец Карп и
отец Поликарп, два священника его деревни,
не погребут его самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в
родню.
В один год так ее наполнят всяким бабьем, что сам
родной отец не узнает.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. —
Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто
не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?