Неточные совпадения
— Ишь что еще вздумали! — гневно вскликнул приказчик. — Стану из-за такой малости я руки марать!.. Пошел
прочь!.. Говорят тебе,
не мешай.
Мигнуть
не успеешь, как он тебя обобрал да и
прочь отошел.
— Ох, чадо, чадо! Что мне с тобой делать-то? — вздохнул беглый поп, покачивая головой и умильно глядя на Федора Меркулыча. — Началить тебя —
не послушаешь, усовестить — ухом
не поведешь, от Писания святых отец сказать тебе — слушать
не захочешь, плюнешь да
прочь пойдешь… Что мне с тобой делать-то, старче Божий?
— Какое же тут горе Манефе?.. — удивился Марко Данилыч. —
Не в черницы же она ее к себе
прочила.
— С глаз долой! — увернувшись и топнув ногой, вскрикнула Фленушка. —
Прочь!.. Чтобы я никогда тебя
не видала.
— Потому что гордан. Уж больно высоко́ себя держит, никого себе в версту
не ставит. Оттого и
не хочется ему, чтобы сказали: родную, дескать, дочь прозевал. Оттого на себя и принял… — с насмешливой улыбкой сказал Феклист Митрич. — А с зятем-то у них, слышь, в самом деле наперед было слажено и насчет приданого, и насчет иного
прочего. Мы уж и сами немало дивились, каких ради причин вздумалось вам уходом их венчать.
А насчет иного
прочего, так уж
не взыщи, матушка…
—
Не беспокойтесь, Марко Данилыч, — сказала в ответ Марья Ивановна. — Дурного она у меня ничего
не увидит, шагу
прочь от нее
не ступлю, с глаз
не спущу.
Вынул из кармана ключ Николай Александрыч и отпер тяжелый замок, висевший на железных дверях сионской горницы. Вошел он туда только с братом и дворецким.
Прочие остались на прежних местах в глубоком молчанье. Один Софронушка вполголоса лепетал какую-то бессмыслицу, да дьякон, соскучась, что долго
не отворяют дверей, заголосил...
«
Не враг ли смущает меня? — приходит ей на мысль. — Ему хочется
не допускать меня до общения с людьми Божьими? Так и Марья Ивановна говорила, и Варенька, и все. Хитрой, злобной силой ополчается он на меня…
Прочь, лукавый!..
Не смутить тебе меня,
не совратить!.. Помню Писание: «Безумное Божие премудрей человеческой мудрости».
— Ты внешний только образ сокровенной тайны видела, — продолжала Варенька, — а пока останешься язычницей,
не можешь принять «внутренняя» этой тайны. Когда «приведут» тебя — все поймешь, все уразумеешь. Тогда тайна покажет тебе богатство Господней славы… Помнишь, что сказал он тебе устами Катеньки?..
Не колебли же мыслей, гони
прочь лукавого и будешь избрáнным сосудом славы… Истину говорю тебе.
Иные, получив деньги,
прочь было пошли. Давненько
не пивали зелена вина, каждого в кабак тянуло, но Патап Максимыч сказал, чтобы покуда оставались они на месте, что ему надо еще с ними потолковать и, ежели хоть один кто уйдет, другим денег раздавать он
не станет. Все остались, и те, до кого
не дошла еще очередь раздачи, зорко караулили, чтобы кто-нибудь тягу
не задал.
Только плечами пожала Марья Ивановна, а все
прочие злобно покосились на вышедшую из покорности девушку. Денисов будто
не замечал ничего.
Протопопа с причтом опасались, чтоб он
не послал доноса, но, по совету городничего, Патап Максимыч послал на весь клир два воза рыбы, икры и
прочего другого, потому все и обошлось благополучно.
До Патапа Максимыча такие толки
не доходили. А и дошли бы, плюнул бы только, да и
прочь от сплетников.
Раздумалась над этим письмом Дуня. «Все ложь, все обман, правды нет нисколько! — подумала она. — Какое-то недоразумение нашла… Какое тут недоразумение, когда сама ввела меня в ловушку. И про мои достатки, что остались после тятеньки, поминает. Их хотелось Луповицким…
Прочь, лукавые! Ни думать
не хочу о вас, ни вспоминать про вашу обманную веру».
— Видно, что так, — сказал на то Патап Максимыч. — Опричь капиталов, домов, земель и
прочего, одного приданого у ней тысяч на сто, ежели
не больше. Побоялись мы в Вихореве его оставить,
не ровен случай, грешным делом загорится, из Груниной кладовой ничего
не вытащишь, а здесь в каменной у меня палатке будет сохраннее. Десять возов с сундуками привезли. Шутка ли!
— Прощайте, Семен Петрович, — сказала ему она. — Ермолаю Васильичу и всем домашним его поклонитесь от меня и ото всей нашей обители. Скажите им, что мы всегдашние их молитвенники. А ответ сегодня же вам пришлю. Только насчет будущего времени, прошу я вас, у матери Таисеи и ни в какой другой обители
не останавливайтесь, а случится приехать в наш скит, взъезжайте к Ермилу Матвеичу, иконнику. Строго об этом накажу и матери Таисее и
прочим игуменьям. Прощайте, Семен Петрович, всякого вам благополучия.
Верно, дело идет большое, до всех добираются, говорят, что даже самые архимандриты призваны к ответу и лишены своих мест,
не упоминаю уж о попах, монахах и
прочего звания духовных людях.
Не послушалась тогда мать Августа уговоров на соборе
прочих игумений,
не свезла в Москву эту икону, с которой связано давнишнее предание, что скиты керженские и чернораменские останутся неприкосновенными до тех только пор, покамест она
не будет поставлена в великороссийской церкви, — а вот она теперь у отца Тарасия.
Неточные совпадения
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И
прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще
не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям
прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, //
Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, //
Не отходя ни шагу
прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить
не без греха, // Татьяне
прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец
не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила,
не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и
прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и,
не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей
не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.