Чтобы показать Денисову, что стала она чужда людям Божьим, вместо обычного черного платья оделась Дуня в цветное, надела дорогие серьги, кольца и перстни, а на плечи накинула богатый кружевной платок. Напрасно убеждала ее Марья Ивановна идти в черном платье,
не слушалась Дуня.
После выгонки ненавистного приказчика голоса никто не повышал в работных избах, а ежель и случалось кому хмельком чересчур зашибиться, сами товарищи не допускали его бушевать, а если слов
не слушался, так пускали в ход палки и кулаки.
— В светелке наверху сидит. Сейчас кликну ее. Сама еще не видала сегодня ее, — сказала Аграфена Петровна, выходя из горницы. — Только будь ты с ней, тятенька, осторожней да опасливей, шуточки-то не больно распускай. Она такая стыдливая, совестливая. И с женихом даже стыдится словом перекинуться. Говорила я ей, что так нельзя, —
не слушается.
Не послушалась тогда мать Августа уговоров на соборе прочих игумений, не свезла в Москву эту икону, с которой связано давнишнее предание, что скиты керженские и чернораменские останутся неприкосновенными до тех только пор, покамест она не будет поставлена в великороссийской церкви, — а вот она теперь у отца Тарасия.
Неточные совпадения
— На первый раз будет с тебя, моя грамотница. Сам-от учить я
не горазд, да мне же и некогда… Самому хотелось только почин положить, учить тебя станет тетя Дарья Сергевна.
Слушайся ее да учись хорошенько — гостинца привезу.
— А ты
не кипятись… воли-то рукам покамест
не давай, — вырываясь из объятий его, со смехом промолвила Фленушка. — Тихая речь
не в пример лучше
слушается.
Но Никитин, маленько хлебнувший ради лучшего успеха в стряпне,
не сразу
послушался хозяина,
не пошел по первому его слову из комнаты.
— Так что же
не покупаешь? — молвил Марко Данилыч. — Бери дочиста; я твой покупатель. Как до дому доберемся, весь твой запас перегляжу и все, что полюбится, возьму на себя. Нет, Герасим Силыч,
не упускай,
послушайся меня, бери все сполна.
— Отчего же со знающими людьми и
не покалякать? — молвил голова. — Это можно. Только вот вам совет мой: оброков
не задерживайте, управляющего
слушайтесь, а зачнете возиться да гомозиться — до беды недалеко.
И того-то вы, люди разумные, в толк
не сумели взять!» Так говорил подьячий, и советов его миршенский мир
послушался…
Был человек он богатый и властный, все его
слушались, боялись и почитали, во всем ихнем кочевье старше Чулима никого
не было.
— Ну вот на старости лет еще дочку Господь даровал. Все дочки да дочки! — обнимая Дуню, сказал, улыбаясь, до слез растроганный Чапурин. — Ин быть по-твоему. Здравствуй, дочка богоданная! Смотри ж у меня, нового отца
слушаться, а он постарается, чтоб у тебя было все цело и сохранно. И в обиду
не дам тебя никому.
— Так и быть, сведу вас, — сказала Аграфена Петровна, — только много с ней
не говорить и долго
не оставаться. Ведь это
не Фленушка. Робка моя Дуня и стыдлива. Испортите дело — пеняйте на себя. Сама при вас буду — меня во всем извольте
слушаться; скажу: «Довольно» — уходите, скажу: «
Не говорите» — молчите.
— Да уж я постараюсь, чтобы пустяками-то он
не занимался, — сказал Никифор Захарыч. — Доброго слова он завсегда
послушается, а бранью да насмешками… только пуще его раздражишь. Узнал я его хорошо, и сдается мне, что можно исправить его и приспособить ко всякому делу.
На прощанье строго наказывал Патап Максимыч зятю, чтоб он во всем
слушался Никифора и без его спроса шага
не ступил бы, промолвив, что, ежели на мельницах будет он полезен и о том Никифор скажет по возврате домой, тогда Василью Борисычу будет житье совсем
не такое, какое до той поры было.
Он застал жену без языка. Так и
не пришлось ему двух слов сказать. На похоронах он громко подпевал городецким дьячкам — скитницы
не пожаловали петь к Патапу Максимычу, очень уж сердилась на брата мать Манефа, — и сама
не поехала и другим
не велела ездить. Все ее слов
послушались, никто из сбирательниц
не приехал в Осиповку.
И все это чудо сделает она, такая робкая, молчаливая, которой до сих пор никто
не слушался, которая еще не начала жить! Она — виновница такого превращения!
Неточные совпадения
Слушаю вас, потому что Бога хочу
слушаться, а
не людей, и так как Бог устами лучших людей только говорит.
Если же в лести даже все до последней нотки фальшивое, и тогда она приятна и
слушается не без удовольствия; хотя бы и с грубым удовольствием, но все-таки с удовольствием.
Не шевеля почти и поводов, // Конь
слушался его лишь слов. // «Таких коней и взнуздывать напрасно», // Хозяин некогда сказал: // «Ну, право, вздумал я прекрасно!» // И, в поле выехав, узду с Коня он снял.
— Но если б он… изменился, ожил,
послушался меня и… разве я
не любила бы его тогда? Разве и тогда была бы ложь, ошибка? — говорила она, чтоб осмотреть дело со всех сторон, чтоб
не осталось ни малейшего пятна, никакой загадки.
— А вот я посмотрю, как ты
не переедешь. Нет, уж коли спросил совета, так
слушайся, что говорят.