Неточные совпадения
— Это все добро, все хорошо, все по-Божьему, — молвил Марко Данилыч. — Насчет родителя-то больше твердите, чтоб во всем почитала его. Она у меня девочка смышленая, притом же мягкосердая — вся в
мать покойницу… Обучите ее, воспитайте мою голубоньку — сторицею воздам, ничего не пожалею. Доброту-то ее, доброту сохраните, в
мать бы была… Ох, не знала ты,
мать Макрина, моей Оленушки!.. Ангел Божий была во плоти!.. Дунюшка-то вся в нее, сохраните же ее, соблюдите!.. По гроб жизни благодарен
останусь…
Не перечьте вы мне, Христа ради, отучится Дуня, вам же все
останется, — не везти же мне тогда добро из обители…» И на то поворчала Манефа, хоть и держала на уме: «Подай-ка, Господи, побольше таких благодетелей…» И сдержал свое обещанье Марко Данилыч: когда взял обученную дочку из обители — все покинул
матери Манефе с сестрами.
За
матерями один по другому пошли и купцы;
остался один туляк-богатырь Яков Панкратьич Столетов.
С таким хозяином
матерям не стать было спорить. Нечего делать,
остались.
Когда же у отца зашел разговор с Дмитрием Петровичем про цены на тюлений жир и вспомнила она, как Марко Данилыч хотел обмануть и Меркулова, и Зиновья Алексеича и какие обидные слова говорил он тогда про Веденеева, глаза у ней загорелись полымем, лицо багрецом подернулось, двинулась она, будто хотела встать и вмешаться в разговор, но, взглянув на Дуню, опустила глаза,
осталась на месте и только кидала полные счастья взоры то на отца, то на
мать, то на сестру.
На частые удары била стекаются в келарню работные
матери и белицы, те, что, будучи на послушаниях, не удосужились быть на по́стриге… Вот и та приземистая белица, что сейчас была во Фленушкиных горницах, а самой Фленушки все нет как нет… «Дома, значит,
осталась. Теперь самое лучшее время идти к ней…» — думает Петр Степаныч.
— После батюшки я круглой сиротой
осталась,
матери вовсе не помню, — отвечала Марья Ивановна. — У дяди Луповицкого, у Сергея Петровича, выросла я…
Осталась ни вдова, ни мужня жена Аграфена Ивановна Мутовкина с шестерыми детьми, мал мала меньше… Поднимала их
мать одного за другим на ноги, но как только подрастет работничек, смерть то́тчас придет к нему.
Осталась Аграфена с двумя дочерьми, и пошло бабье хозяйство врознь да мимо.
— Ничего пока не известно, — отвечал Патап Максимыч. — Думать надо, по-старому все
останется. Видно, попугали
матерей, чтобы жили посмирней. А то уж паче меры возлюбили они пространное житие. Вот хоть бы сестрица моя родимая — знать никого не хотела, в ус никому не дула, вот за это их маленько и шугнули. Еще не так бы надо. Что живут? Только небо коптят.
Остались четыре крестьянки из дальних мест, каптенармус Устюгов с другом своим фельдфебелем Богатыревым да полоумная Серафима Ильинишна с неразлучными спутницами,
матерью Сандулией да с
матерью Иларией.
И что-то всем стало невесело. Недолго гостили парни у Мироновны, ушли один за другим, и пришлось девушкам расходиться по домам без провожатых; иные, что жили подальше от Ежовой, боясь, чтобы не приключилось с ними чего на дороге,
остались ночевать у Мироновны, и зато наутро довелось им выслушивать брань
матерей и даже принять колотушки: нехорошее дело ночевать девке там, где бывают посиделки, грехи случаются, особливо если попьют бражки, пивца да виноградненького.
Как ни уговаривал и Груню съездить вместе Патап Максимыч, с ним не поехала: и то ее дети по случаю свадьбы Самоквасовых долго
оставались под призором нянек, хоть и были все время в том же городе, где жила их
мать, но за свадебными хлопотами она почти не видала их.
Вскоре от высшего начальства из Петербурга вышло такое решение о скитах: им дозволено было
оставаться по-прежнему только на полгода, после этого времени они все непременно должны быть совершенно порушены; тем из скитских
матерей, что приписаны были к обителям по последней ревизии, дозволено было
оставаться на их местах, но со значительным уменьшением их строений.
Не послушалась тогда
мать Августа уговоров на соборе прочих игумений, не свезла в Москву эту икону, с которой связано давнишнее предание, что скиты керженские и чернораменские
останутся неприкосновенными до тех только пор, покамест она не будет поставлена в великороссийской церкви, — а вот она теперь у отца Тарасия.
Неточные совпадения
— Хоть вы и
мать, а если
останетесь, то доведете его до бешенства, и тогда черт знает что будет!
Конек его был блестящие связи, которые он имел частию по родству моей
матери, частию по своим товарищам молодости, на которых он в душе сердился за то, что они далеко ушли в чинах, а он навсегда
остался отставным поручиком гвардии.
Он знал, что между отцом и
матерью была ссора, разлучившая их, знал, что ему суждено
оставаться с отцом, и старался привыкнуть к этой мысли.
Когда всё это так твердо установилось, Кити стало очень скучно, тем более что князь уехал в Карлсбад, и она
осталась одна с
матерью.
Когда она думала о сыне и его будущих отношениях к бросившей его отца
матери, ей так становилось страшно за то, что она сделала, что она не рассуждала, а, как женщина, старалась только успокоить себя лживыми рассуждениями и словами, с тем чтобы всё
оставалось по старому и чтобы можно было забыть про страшный вопрос, что будет с сыном.