— Какая-то, слышь, у них особая тайная вера, — сказала Дарья Сергевна. — И в старину, слышь, на ту же долину
люди сбирались по ночам и тоже вкруг Святого ключа песни распевали, плясали, скакали, охали и визжали. Неподобные дела и кличи бывали тут у них. А прозывались они фармазонами…
Неточные совпадения
— Нет еще, а грешным делом
сбираюсь, — отвечал Доронин. — Стоящие
люди заверяют, что хоша там и бесу служат, а бесчиния нет, и девицам, слышь, быть там не зазорно… Думаю повеселить дочек-то, свожу когда-нибудь… Поедем-ка вместе, Марко Данилыч!
Песня за песней, игра за игрой, а у степенных
людей беседа живей да живей. Малы ребятки, покинувши козны и крегли, за иную игру принялись. Расходились они на две ватажки, миршенская становилась под горой задом к селу, одаль от них к речке поближе другая ватажка
сбиралась — якимовская.
Летней порой по темным ночам тайком
собирались туда
человек по двадцати мужчин и женщин.
Иногда их
собиралось по нескольку
человек разом, и тогда хозяева, запершись во внутренних комнатах, проводили с ними напролет целые ночи.
— Когда корабль
соберется, когда властью и велением духа будут собраны
люди Божьи во едино место в сионскую горницу, — ответила Варенька, — если будет на то воля Божия, и тебя допустят посмотреть и послушать, хоть ты пока еще и язычница… Кто знает? Может быть, даже слово будет к тебе. Редко, а это иногда бывает.
И через час Пахом на рыженькой кобылке ехал уж возвещать Божьим
людям радость великую —
собирались бы они в Луповицы в сионскую горницу,
собирались бы со страхом и трепетом поработать в тайне Господу, узреть свет правды его, приять духа небесного, исповедать веру истинную, проникнуть в тайну сокровенную, поклониться духом Господу и воспеть духу и агнцу песню новую.
А на селе у колодца вкруг юродивого такой сход
собрался, что руки сквозь
людей не просунуть.
Только что смерклось, в комнату, что перед сионской горницей, стали
собираться люди Божьи.
Смеркалось,
собрались Божьи
люди перед входом в сионскую горницу. Когда Николай Александрыч, осветив ее, отворил двери, прежде всех вошли Дуня с Марьей Ивановной, Варенькой и Катенькой, а за ней Василисушка с Варварой Петровной, с Матренушкой и еще с одной богаделенной старушкой. Из сионской горницы они тотчáс пошли в коридор. Там в одной комнате Дуню стали одевать в «белые ризы», в другой Василисушку.
— А по ночам все, слышь, песни поют. Верные
люди про́ это сказывали, — сказала Аннушка. — Идут еще на селе разговоры, что по ночам у Святого ключа они
сбираются в одних белых рубахах. И поют над ключом и пляшут вокруг.
Василий Фадеев, узнав, что Патап Максимыч был у городничего и виделся с городским головой и со стряпчим, почуял недоброе, и хоть больно ему не хотелось переписывать рабочих, но, делать нечего, присел за работу и, боясь чиновных
людей, писал верно, без подделок и подлогов. Утром работники
собрались на широкой луговине, где летом пеньковую пряжу сучáт. Вышел к ним Патап Максимыч с листом бумаги; за ним смиренным, неровным шагом выступал Василий Фадеев, сзади шли трое сторонних мещан.
И
собралось к назначенному дню в Луповицы больше пятидесяти
человек.
Собралось гостей больше пятидесяти
человек, все почти мужчины, из соседок приехало не больше пяти
человек.
— Всего не могу сегодня рассказать, — молвил Егор Сергеич. — Дай успокоиться, дай в себя прийти, с мыслями
собраться. Духом бодр, но плоть немощна. Отдохну, успокоюсь, завтра все расскажу, что видел и слышал за Кавказом, чему был очевидцем и что слыхал от
людей, стоящих доверия.
Ждали дни и ночи, что вот загремит в небесах труба архангельская и со всех концов вселенной
соберутся живые и мертвые
люди.
В то время по всем городкам, по всем селеньям в каждом доме нá зиму капусту рубят, к зажиточным
людям тогда вереницами девки да молодки с тяпками под мышками
сбираются.
В «Медведе» кричали ура, чокались, звенело стекло бокалов, хлопали пробки, извлекаемые из бутылок, и было похоже, что
люди собрались на вокзале провожать кого-то. Самгин вслушался в торопливый шум, быстро снял очки и, протирая стекла, склонил голову над столом.
— А вам не угодно знать, что, собственно, я за женщина? Впрочем, я не удивляюсь, — прибавила она, снова прислонясь к подушкам дивана. —
Человек собирается жениться, да еще по любви, да после дуэли… Где ему помышлять о чем-нибудь другом?
Ученые
люди собираются в общества (таких обществ много, более 100), собираются на конгрессы (такие были недавно в Париже и Лондоне, теперь будет в Риме), читают речи, обедают, говорят спичи, издают журналы, посвященные этой цели, и во всех доказывается, что напряжение народов, принужденных содержать миллионы войск, дошло до крайних пределов и что это вооружение противоречит всем целям, свойствам, желаниям всех народов, но что если много исписать бумаги и наговорить слов, то можно согласовать всех людей и сделать, чтобы у них не было противоположных интересов, и тогда войны не будет.
Неточные совпадения
Целая полсотня
людей для этой цели
собирается!
Вскоре из кухни торопливо пронес
человек, нагибаясь от тяжести, огромный самовар. Начали
собираться к чаю: у кого лицо измято и глаза заплыли слезами; тот належал себе красное пятно на щеке и висках; третий говорит со сна не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается, едва приходя в себя.
Дворня
собралась у ворот: там слышится балалайка, хохот.
Люди играют в горелки.
И сама история только в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив
человек; вот
собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, все готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама история отдохнула: нет, опять появились тучи, опять здание рухнуло, опять работать, гомозиться… Не остановятся ясные дни, бегут — и все течет жизнь, все течет, все ломка да ломка.
Там нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только, что она бросилась от
людей прочь, когда на нее
собрались с вилами и топорами, исчезла где-то за горой; в овраг свозили падаль; в овраге предполагались и разбойники, и волки, и разные другие существа, которых или в том краю, или совсем на свете не было.