Неточные совпадения
— По-моему, тут главное то, что у него, все едино, как у Никитушки,
нет ни отца, ни матери, сам себе верх, сам себе голова, — говорила Татьяна Андревна. — Есть, слышно, старая бабушка, да
и та, говорят,
на ладан дышит, из
ума совсем выжила, стало быть, ему не будет помеха. Потому, ежели Господь устроит Наташину судьбу, нечего ей бояться ни крутого свекра, ни лихой свекрови, ни бранчивых деверьёв, ни золовок-колотовок.
— Кто же ее неволит? — с ясной улыбкой ответил Марко Данилыч. — Сказано ей: кто придется по сердцу, за того
и выходи, наперед только со мной посоветуйся, отец зла детищу не пожелает, а молоденький умок старым
умом крепится. Бывали у нас
и женишки, сударыня, люди все хорошие, с достатками. Так
нет —
и глядеть ни
на кого не хочет.
—
Нет, этого
нет, слава Богу, — ответил Марко Данилыч. — Недели две тому получил я от нее письмецо невеликое. Пишет таково весело, извещает, что жива
и здорова
и что Марья Ивановна зачала в дорогу сряжаться… А вот что
на ум мне пришло, — продолжал Марко Данилыч
и кликнул в окно: — Фадеев!
— Этого не скажи, — молвил Патап Максимыч. — Немало есть
на свете людей, что плутовства
и обманства в них целые горы, а
ума и с наперсток
нет. Таких много… Из самых даже первостатейных да из знатных бывают. У иного, пожалуй, ум-от
и есть, да не втолкан весь. Вот что, дружище!
—
Нет, каждый раз, бывало, как увижу его, радостно
и весело станет
на душе, — отвечала Дуня. — А потом вдруг нахлынет тоска со всего света вольного
и заноет сердце, кровью обливаючись.
И каждый раз после того долго бывала я как сама не в себе.
На уме мутится, мысли путаются.
Не ответила Дуня, но с тех пор Петр Степаныч не сходил у нее с
ума.
И все-то представлялся он ей таким скорбным, печальным
и плачущим, каким видела его в грезах в луповицком палисаднике. Раздумывает она, как-то встретится с ним, как-то он заговорит, что надо будет ей отвечать ему. С ненавистью вспоминает Марью Ивановну, что воспользовалась душевной ее тревогой
и, увлекши в свою веру, разлучила с ним
на долгое время. Про Фленушку
и про поездку Самоквасова в Комаров
и помина
нет.
— У Самоквасова
на уме только смешки да шуточки. Какой он муж Дунюшке?.. — сказала Дарья Сергевна. — В прошлом году в одной гостинице с ним стояли. Нагляделась я
на него тогда. Зубоскал, сорванец,
и больше ничего, а она девица строгая, кроткая. Того
и гляди, что размотырит весь ее капитал.
Нет, не пара, не пара.
— Ах-ах-ах! да, никак, ты на меня обиделась, сударка! — воскликнула она, — и не думай уезжать — не пущу! ведь я, мой друг, ежели и сказала что, так спроста!.. Так вот… Проста я, куда как проста нынче стала! Иногда чего
и на уме нет, а я все говорю, все говорю! Изволь-ка, изволь-ка в горницы идти — без хлеба-соли не отпущу, и не думай! А ты, малец, — обратилась она ко мне, — погуляй, ягодок в огороде пощипли, покуда мы с маменькой побеседуем! Ах, родные мои! ах, благодетели! сколько лет, сколько зим!
Неточные совпадения
Сомненья
нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений //
И день
и ночь проводит он. //
Ума не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый
на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить
ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том смысла
нет; //
На всех различные вериги; //
И устарела старина, //
И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, //
И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где
нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой
и бойкий русский
ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт
на вечную носку,
и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы!
Упрямец! ускакал! //
Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал, //
И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок: // У князь-Григория теперь народу тьма, // Увидишь человек нас сорок, // Фу! сколько, братец, там
ума! // Всю ночь толкуют, не наскучат, // Во-первых, напоят шампанским
на убой, // А во-вторых, таким вещам научат, // Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев. Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут имя его — тот забудет сейчас,
и лицо забудет; что он скажет — не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него. Остроумия, оригинальности
и других особенностей, как особых примет
на теле, в его
уме нет.