Неточные совпадения
— Матерью Дуне буду я, — сказала она. — Бога создателя ставлю тебе во свидетели, что, сколько смогу, заменю ей тебя… Но замуж никогда не посягну — земной жених до дня воскресенья
в пучине морской почивает, небесный царит над вселенной… Третьего нет и не будет.
— Всяка премена во святоотеческом предании, всяко новшество, мало ль оно, велико ли — Богу противно, — строго, громко и внушительно зачала Анисья Терентьевна. — Ежели ты, сударыня, обучая Дунюшку, так поступаешь, велик ответ пред Господом дашь. Про тех, что соблазняют малых-то детей, какое слово
в Писании сказано? «Да обесится жернов осельский на выи его, да потонет
в пучине морстей». Вот что, сударыня!..
— Вот до чего мы с вами договорились, — с улыбкой сказала Марья Ивановна. —
В богословие пустились… Оставимте эти разговоры, Марко Данилыч. Писание —
пучина безмерная, никому вполне его не понять, разве кроме людей, особенной благодатью озаренных, тех людей, что имеют
в устах «слово живота»… А такие люди есть, — прибавила она, немного помолчав, и быстро взглянула на Дуню. — Не
в том дело, Марко Данилыч, — не невольте Дунюшки и все предоставьте воле Божией. Господь лучше вас устроит.
Изноет льдина, растает — и сгинем мы
в морской
пучине.
В какую, однако,
пучину попала я!.
Двумя путями влекутся люди
в пучину хлыстовских заблуждений.
—
В греховную ли
пучину внешнего мира ты бесповоротно стремишься иль пребудешь до конца
в стаде избранных? — настойчиво спрашивала Марья Ивановна. — Пребудешь ли верною Богородице, своей поручительнице, или, внимая наущеньям лукавого, отринешь чашу благодати и вечной радости? Уйдешь
в мир или с нами останешься?
Вы еще юная, неопытная, вы добры и доверчивы, вас нетрудно вовлечь
в ров погибельный, легко низвергнуть
в бездонную
пучину богомерзких заблуждений.
Берегитесь, Авдотья Марковна, паче всего берегитесь, не ввергайте себя
в пучину гибели…
Неточные совпадения
И снится чудный сон Татьяне. // Ей снится, будто бы она // Идет по снеговой поляне, // Печальной мглой окружена; //
В сугробах снежных перед нею // Шумит, клубит волной своею // Кипучий, темный и седой // Поток, не скованный зимой; // Две жердочки, склеены льдиной, // Дрожащий, гибельный мосток, // Положены через поток: // И пред шумящею
пучиной, // Недоумения полна, // Остановилася она.
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается
в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю
пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Он никогда не вникал ясно
в то, как много весит слово добра, правды, чистоты, брошенное
в поток людских речей, какой глубокий извив прорывает оно; не думал, что сказанное бодро и громко, без краски ложного стыда, а с мужеством, оно не потонет
в безобразных криках светских сатиров, а погрузится, как перл,
в пучину общественной жизни, и всегда найдется для него раковина.
«Боже мой, какая она хорошенькая! Бывают же такие на свете! — думал он, глядя на нее почти испуганными глазами. — Эта белизна, эти глаза, где, как
в пучине, темно и вместе блестит что-то, душа, должно быть! Улыбку можно читать, как книгу; за улыбкой эти зубы и вся голова… как она нежно покоится на плечах, точно зыблется, как цветок, дышит ароматом…»
Безрукий не может уязвить никого, но не может подать помощи утопающему, ни удержати на бреге падающего
в пучину моря.