Неточные совпадения
Знавал Марко Данилыч иных из названных Макриной и соглашался со старицей, что
в самом деле жены они добрые, матери хорошие, потому,
главное, прибавлял он, что живут во страхе Господнем.
Обширное здание
Главного дома стоит
в самой середине ярманки, под арками его устроены небольшие лавочки с блестящими, бьющими
в глаза товарами.
— Во всем так, друг любезный, Зиновий Алексеич, во всем, до чего ни коснись, — продолжал Смолокуров. — Вечор под
Главным домом повстречался я с купцом из Сундучного ряда. Здешний торговец, недальний, от Старого Макарья. Что, спрашиваю, как ваши промысла? «Какие, говорит, наши промысла, убыток один, дело хоть брось». Как так? — спрашиваю. «Да вот, говорит,
в Китае не то война, не то бунт поднялся, шут их знает, а нашему брату хоть голову
в петлю клади».
— Показал маленько, — отозвался Зиновий Алексеич. — Всю, почитай, объехали: на Сибирской были, Пароходную смотрели, под
Главным домом раз пяток гуляли, музыку там слушали, по бульвару и по Модной линии хаживали. Показывал им и церкви иноверные, собор, армянскую,
в мечеть не попали, женский пол, видишь, туда не пущают, да и смотреть-то нечего там, одни голы стены…
В городу́ — на Откосе гуляли, с Гребешка на ярманку смотрели, по Волге катались.
Ни за что на свете не поедет она не токмá
в театр, а хоша б и под
Главный дом…
В верхнем ярусе
Главного дома устроил семь ли восемь обширных зал да еще внизу четыре, и
в каждой из них приказал быть ежедневно собраньям купцов.
В пустой, ни на что не нужный
Главный дом посадили тогда губернатора — не пропадать же даром казенному месту.
У них —
главное дело поставки, им надо бурлáков рядить, с артелями толковать,
в трактир их с собой не потащишь.
— На то кредит… Без кредиту шагу нельзя ступить, на нем вся коммерция зиждется… Деньги что? Деньги что вода
в плесу — один год мелко, а
в другой дна не достанешь, омут. Как вода с места на место переливается, так и деньги — на то коммерция! Конечно, тут самое
главное дело: «не зевай»… Умей, значит, работáть, умей и концы хоронить.
— Ничего, дело не плохое, — отвечал Смолокуров. — Тут
главное дело — охота. Закажи ты
в любой гостинице стерляжью уху хоть
в сорок рублев, ни приятности, ни вкуса такого не будет.
Главное дело охота… Вот бы теперь, мы сидим здесь на бережку, — продолжал благодушествовать Смолокуров, — сидим
в своей компании, и семейства наши при нас — тихо, приятно всем… Чего же еще?
— Этого никак невозможно, — сказал, ломаясь, Василий Фадеев. — Самого хозяина вам
в караване видеть ни
в каком разе нельзя. А ежели у вас какая есть к нему просимость, так просим милости ко мне
в казенку; мы всякое дело можем
в наилучшем виде обделать, потому что мы самый
главный приказчик и весь караван на нашем отчете.
Номер хороший, удобный, по возможности чистый, но
главное —
в одном коридоре с номером Веденеева.
Под
Главным домом, у лавочки с уральскими камнями, часу
в первом дня стоял Веденеев и, накупив целую кучу красно-кровавых рубинов, голубых сапфиров, сине-алых аметистов, малиновых турмалинов и белых, будто алмазы блестящих, тяжеловесов, укладывал их
в большую малахитовую шкатулку для первого подарка нареченной невесте. Едва отвел он глаза от игравших разноцветными переливами камней, увидал быстро, с озабоченным видом проходившего мимо Петра Степаныча.
Но
главный храм, как бы
в насмешку над русским благочестьем, поставлен почти рядом с храмом Бога живого, чтоб кликом своим заглушать молитвенные песнопения.
— Шапку
в шляпном ряду найдете, вот что рядом с почтой стоит, а палочку под
Главным домом можно сыскать, а ежели подешевле желаете, так
в щепяном ряду поищите.
— Главное-то вот
в чем, Марко Данилыч, — продолжала Дарья Сергевна. — Прислушивалась я давеча к ихним разговорам — да никак не могу обнять их разумом. Что-то уж оченно мудрено, а хорошего, кажись, немного. Хотите — верьте, хотите — не верьте, а Марья Ивановна Дунюшку смущает.
— Не о том речь веду, сударыня, — возразил Марко Данилыч. — Тут
главная причина
в том, что будет ей оченно зазорно, ежели с простыми девками она станет водиться. Не знаете вы, что за народ у нас
в городу живет. Как раз наплетут того, что и во сне не виделось никому.
«Верных семьдесят тысяч, не то и побольше, будет мне припену от этой покупки, — размышляет Марко Данилыч. — Дураки же, да какие еще дураки пустобородые зятья Доронина!.. Сколько денег зря упустили, все одно что
в печке сожгли. Вот они и торговцы на новый лад!.. Вот и новые порядки!.. Бить-то вас некому!.. Да пускай их, — у Дунюшки теперь лишних семьдесят тысяч — это
главное дело!»
Хозяйство у ней
главное, а
в Писании хоть и сильна, но знает ереси и заблужденья давних только времен, а что теперь проповедуется и творится новыми лжеучителями, о том, кажется, и не слыхивала».
— А отчего ж бы ей не пойти? — возразил Поликарп Андреич. — Чем парень не вышел? Взял и ростом, и дородством, не обидел его Господь и красой, и разумом. Отборный жених. А
главное то возьми
в расчет, что ведь миллионщица! После отца одной ей все достанется.
— Слушаю, ваше высокоблагородие, — сказал Чапурин. — Тут
в том
главное дело, что уеду я скоро, покойникова дочка останется одна только с женским полом. Мало ль от таких людей что может приключиться.
— Тут
в том
главное дело, что совсем должна стать моя торговлишка, и
в разъезды за стариной ездить мне не удастся, — сказал Чубалов. — Конечно, Иванушку бы можно посылать, да все уж это не то, как я сам. Да он же
в дальних отлучках без меня и не бывал никогда. Парень молодой, иной раз может и прошибиться.
Устроивши
главные дела покойного Марка Данилыча, Чапурин, несмотря на просьбы новой своей дочки, собрался
в путь-дорогу
в свои родные леса. Аграфена Петровна с ним же поехала. Страшно показалось Дуне предстоявшее одиночество, особенно печалила ее разлука с Груней. К ней теперь привязалась она еще больше, чем прежде, до размолвки.
А
главное дело
в том, что по всему городку ни у кого не было столько денег, чтоб купить смолокуровский дом, красу городка, застроенного ветхими деревянными домишками, ставленными без малого сто лет тому назад по воле Екатерины, обратившей ничтожное селенье
в уездный город.
Подай нам о себе весточку, добрая, милая моя Дуня, как ты поживаешь
в новом своем положении, а
главное, останешься ли верна тому, куда была приведена безграничною к тебе любовью тетеньки Марьи Ивановны.
А
главное, что сокрушало ее, это то, что пришел конец широкому ее домохозяйству, что теперь, ежели она и поселится
в городе у матери Манефы, не будет уже больше такого домоводства, какое было до сих пор.
Зато
в городе, где было много приписанных келейниц, образовались многолюдные обители с потайными моленными. Из них
главною по-прежнему стала обитель матери Манефы.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более
главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
— Но ведь что,
главное,
в ней хорошо?
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается
главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
А
в пансионах, как известно, три
главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Он объявил, что
главное дело —
в хорошем почерке, а не
в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни
в министры, ни
в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».