Замолкла. А в тишине еще слышен веселый младенческий смех Дуни, по-прежнему она играет ленточкой на груди матери. И при звуках ангельского веселья малютки-дочки к ангелам полетела душа непорочной матери.
Дружно и мерно сильные руки гребцов рассекают длинными веслами воду, и легкая косная быстро летит мимо стай коломенок и гусянок, что стоят на якоре вдоль берегов.
Летит косная, а на ближних и дальних судах перекликаются развалившиеся на палубах под солнопеком бурлаки, издалека доносятся то заунывные звуки родимой песни, то удалой камаринский наигрыш вторной Сизовской гармоники.
Резко и бойко одна за другой вверх по Волге выбегали баржи меркуловские. Целу путину ветер попутный им дул, и на мелях, на перекатах воды стояло вдоволь. Рабочие на баржах были веселы, лоцманá радовались высокой воде, водоливы вёдру, все ровному ветру без порывов, без перемежек. «Святой воздух» широко́ расстилал «апостольские скатерти», и баржи летели, ровно птицы, а бурлаки либо спали, либо ели, либо тешились меж собою. Один хозяин не весел по палубе похаживал — тюлень у него с ума не сходил.
Бежит, стрелой летит пароход. Берега то и дело меняются. Вот они крытые густой изумрудной зеленью, вот они обнаженные давними оползнями, разукрашенные белыми, зеленоватыми, бурыми и ясно-красными лентами опоки. Впереди желтеют пески левого берега и пески отмелей; видится, будто бы водный путь прегражден, будто не будет выхода ни направо, ни нáлево. Но вот выдвинулся крутой мыс, снизу доверху облепленный деревянными домиками, а под ним широкая, синеводная Сура, славная своими жирными, янтарными стерлядями.
Много на лету тенетнику, перелетные гуси то и дело садятся на землю, скворцы не летят на Вырей, значит, «бабье лето», а может, и целая осень будет сухая и ведряная…
Рассказывал бывалый солдатушка про мордву толстопятую тамбовскую, про темниковцев-совятников, что в озере сову крестили, гайтан с крестом на нее надели, крещена сова полетела, на церковный крест села, да там на гайтане и удавилась, а темниковцы за то воеводе поплатились, со двора по двадцати алтын за давлену сову царев слуга сорвал.
Уж мы пели, воспевали, Руки к небу воздевали, Соколá птицу манили: Ты лети, лети, сокол, Высоко и далеко, Со седьмого небеси, Нам утеху принеси — Духа истинного, Животворного, Чудотворного!
Полетели от Патапа Максимыча посланцы по всем сторонам — и в Нижний, и в Городец, и в Красную Рамень созывать друзей-приятелей на крестины, а сам он поехал за «проезжающим попом», жившим при городецкой часовне.
Ты блаженна, преблаженна, Душа девица смиренна, Изо всех людей избрáнна! Ты раскрой свои уста, Прореки нам чудеса! Обличи нас обличеньем И порадуй разрешеньем Ото всех наших грехов, Напущенных от врагов! Не жалей своих трудов — Духом в небеса лети, За нас, бедных, умоли, Милости нам сотвори! Смани сокола из рая, Из небесного из края, Духом правым возгласи, Своим словом нас спаси!
Он вылетел практически с самого последнего этажа комплекса и камнем полетел вниз, но перевернулся в воздухе и шлёпнулся задом на покатую стену гигантской пирамиды.
ПОЛЕТЕ́ТЬ, -лечу́, -лети́шь; сов.1. Начать совершать действие в соответствии с глаг. лететь (в 1, 2, 3, 4, 5 и 6 знач.). — (Малый академический словарь, МАС)
Он вылетел практически с самого последнего этажа комплекса и камнем полетел вниз, но перевернулся в воздухе и шлёпнулся задом на покатую стену гигантской пирамиды.
Маленькая жёлтая бабочка на секунду опустилась мне на плечо, а потом полетела дальше.
Скользнув в заранее подготовленные борозды, они мгновенно превратились в устойчивый частокол, из-за которого сразу полетели стрелы.