Неточные совпадения
Подошел татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел
дома огнем
спалить, мужей избить либо
в полон угнать, жен и девиц
в наложницы взять.
— Добрый парень, неча сказать, — молвила Аксинья Захаровна, обращаясь к Ивану Григорьичу, — на всяку послугу по
дому ретивый и скромный такой, ровно красная девка! Истинно, как Максимыч молвил, как есть родной. Да что, куманек, — с глубоким вздохом прибавила она, —
в нонешне время иной родной во сто раз хуже чужого. Вон меня наградил Господь каким чадушком. Братец-то родимый…
Напасть только одна!
— Не разберешь, — ответила Фленушка. — Молчит все больше. День-деньской только и дела у нее, что поесть да на кровать. Каждый Божий день до обеда проспала, встала — обедать стала, помолилась да опять
спать завалилась. Здесь все-таки маленько была поворотливей. Ну, бывало, хоть к службе сходит,
в келарню, туда, сюда, а
дома ровно сурок какой.
А лесным бабам заволжанкам того и невдомек, что булынин-от
дом из ихнего льна строен, ихней новиной [Кусок холста
в тридцать аршин.] покрыт, ихними тальками [Талька — моток ниток, состоящий из 20
пасем, а пасьма — из 15 чисменок,
в чисменке четыре нитки (кругом), каждая по четыре аршина.
— Да… Вот красноярский игумен есть, отец Михаил… Он, брат, вместил… Да еще как вместил-то!..
В крепкий
дом на казенну квартиру
попал, — с усмешкой молвил московскому уставщику Патап Максимыч.
—
В сказках не сказывают и
в песнях не поют, — молвил Василий Борисыч, — а на деле оно так. Посмотрели б вы на крестьянина
в хлебных безлесных губерниях… Он домосед, знает только курные свои избенки. И если б его на ковре-самолете сюда,
в ваши леса перенесть да поставить не у вас, Патап Максимыч,
в дому́, а у любого рядового крестьянина, он бы подумал, что к царю во дворец
попал.
— Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего; слушайте только, что рассказала протопопша: приехала, говорит, к ней помещица Коробочка, перепуганная и бледная как смерть, и рассказывает, и как рассказывает, послушайте только, совершенный роман; вдруг в глухую полночь, когда все уже
спало в доме, раздается в ворота стук, ужаснейший, какой только можно себе представить; кричат: «Отворите, отворите, не то будут выломаны ворота!» Каково вам это покажется? Каков же после этого прелестник?
Неутешная супруга Ефима Петровича, почти тотчас же по смерти его, отправилась на долгий срок в Италию со всем семейством, состоявшим все из особ женского пола, а Алеша
попал в дом к каким-то двум дамам, которых он прежде никогда и не видывал, каким-то дальним родственницам Ефима Петровича, но на каких условиях, он сам того не знал.
— Это несчастная женщина, которая
попала в дом терпимости, и там ее неправильно обвинили в отравлении, а она очень хорошая женщина, — сказал Нехлюдов.
Богатый, образованный юноша естественно вырывался из своей среды и, случайно сойдясь с князем Виктором Гариным,
попал в дом его родителей, а через них в другие дома великосветского Петербурга.
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин
дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не
попал он
в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
«Ей три дороги, — думал он: — броситься
в канаву,
попасть в сумасшедший
дом, или… или, наконец, броситься
в разврат, одурманивающий ум и окаменяющий сердце». Последняя мысль была ему всего отвратительнее; но он был уже скептик, он был молод, отвлечен и, стало быть, жесток, а потому и не мог не верить, что последний выход, то есть разврат, был всего вероятнее.
Он отворил дверь и начал слушать:
в доме все совершенно
спало.
Это ночное мытье производилось самою Катериной Ивановной, собственноручно, по крайней мере два раза
в неделю, а иногда и чаще, ибо дошли до того, что переменного белья уже совсем почти не было, и было у каждого члена семейства по одному только экземпляру, а Катерина Ивановна не могла выносить нечистоты и лучше соглашалась мучить себя по ночам и не по силам, когда все
спят, чтоб успеть к утру просушить мокрое белье на протянутой веревке и подать чистое, чем видеть грязь
в доме.
Я гнева вашего никак не растолкую. // Он
в доме здесь живет, великая
напасть! // Шел
в комнату,
попал в другую.