Неточные совпадения
За обедом Патап Максимыч был в добром расположении духа, шутки шутил даже с матушкой Манефой. Перед обедом долго говорил с ней, и та успела убедить брата, что никогда
не советовала племяннице принимать иночество. Больше всего Патап Максимыч над Фленушкой подшучивал, но та сама зубаста была и, при всей покорности, в
долгу не оставалась. Настя молчала.
Нельзя же — целовальник в
долг не дает.
Сидел Стуколов, склонив голову, и, глядя в землю, глубоко вздыхал при таких ответах. Сознавал, что, воротясь после
долгих странствий на родину, стал он в ней чужанином.
Не то что людей, домов-то прежних
не было; город, откуда родом был, два раза дотла выгорал и два раза вновь обстраивался. Ни родных, ни друзей
не нашел на старом пепелище — всех прибрал Господь. И тут-то спознал Яким Прохорыч всю правду старого русского присловья: «
Не временем годы
долги —
долги годы отлучкой с родной стороны».
И вдруг
не сонное видение,
не образ, зримый только духом, а как есть человек во плоти, полный жизни, явился перед нею… Смутилась старица… Насмеялся враг рода человеческого над ее подвигами и богомыслием!.. Для чего ж были
долгие годы душевной борьбы, к чему послужили всякого рода лишения, суровый пост, измождение плоти, слезная, умная молитва?.. Неужели все напрасно?.. Минута одна, и как вихрем свеяны двадцатипятилетние труды, молитвы, воздыхания, все, все…
И вдруг нечаянно, негаданно явился он… Как огнем охватило Манефу, когда, взглянув на паломника, она признала в нем дорогого когда-то ей человека… Она, закаленная в
долгой борьбе со страстями, она, победившая в себе ветхого человека со всеми влеченьями к миру, чувственности, суете, она, умертвившая в себе сердце и сладкие его обольщения, едва могла сдержать себя при виде Стуколова, едва
не выдала людям давнюю, никому
не ведомую тайну.
— Пошто
не указать — укажем, — сказал дядя Онуфрий, — только
не знаю, как вы с волочками-то сладите.
Не пролезть с ними сквозь лесину… Опять же, поди, дорогу-то теперь перемело, на Масленице все ветра дули, деревья-то, чай, обтрясло, снегу навалило… Да постойте, господа честные, вот я молодца одного кликну — он ту дорогу лучше всех знает… Артемушка! — крикнул дядя Онуфрий из зимницы. — Артем!.. погляди-ко на сани-то: проедут на Ялокшу аль нет, да слезь, родной, ко мне
не на
долгое время…
«Такие дела, говорит, выпали, что надо беспременно на Низ съехать на
долгое время, а у меня, говорит, на двадцать тысяч сереньких водится —
не возьмете ли?» Максим Алексеич радехонек, да десять тысяч настоящими взамен и отсчитал…
— До свиданья, сударыня, — ответила Манефа. — Вот я
не на
долгое время в келарню схожу, люди там меня ждут, а после к вам прибреду, коли позволите.
Но
не мог Гаврила Маркелыч исполнить заветной,
долгие годы занимавшей его мечты — денег
не хватало на постройку, а он сроду ничего в
долг не делывал и ни за какие блага
не стал бы делать займа…
Нет, Антип, покаместь на свете живу, копейки ни у кого
не возьму, да и тебе нет моего благословенья ни в
долги входить, ни людям давать…
Коли видишь человека в нужде, а человек он добрый, стоящий, — дай ему, только
не в
долг, а без отдачи.
Пуще всего родне взаймы
не давай да друзьям-приятелям, потому что
долг остуда любви и дружбы.
— Дурак, значит, хоть его сегодня в Новотроицком за чаем и хвалили, — молвил Макар Тихоныч. — Как же в кредит денег аль товару
не брать? В
долги давать, пожалуй,
не годится, а коль тебе деньги дают да ты их
не берешь, значит, ты безмозглая голова. Бери, да коль статья подойдет, сколь можно и утяни, тогда настоящее будет дело, потому купец тот же стрелец, чужой оплошки должен ждать. На этом вся коммерция зиждется… Много ль за дочерью Залетов дает?
Горе, что хотелось ей схоронить от людей в тиши полумонашеской жизни, переполнило ее душу, истерзанную
долгими годами страданий и еще
не совсем исцеленную.
Бабы да девки тоже хлопочут: гряды в огородах копают, семена на солнце размачивают, вокруг коровенок возятся и ждут
не дождутся Егорьева дня, когда на утренней заре святой вербушкой погонят в поле скотинушку, отощалую, истощенную от
долгого зимнего холода-голода… Молодежь работает неустанно, а веселья
не забывает. Звонкие песни разливаются по деревне. Парни, девки весну окликают...
Стоит Алексей как вкопанный,
не сводит со вдовьей красы своих ясных очей. Чем
дольше глядит, тем краше Марья Гавриловна ему кажется.
Подальше, как можно подальше, куда б
не могла досягнуть
долгая рука Патапа Максимыча.
Не пришлось отпраздновать Настину свадьбу, надо справлять ее погребение на славу, людям бы на
долгое время памятно было оно…
И
не смогла
дольше сдерживать волненья: облокотилась на стол и закрыла ладонью глаза.
— Зачем? — возразила Манефа. — Наш городок махонький, а в нем боле сотни купцов наберется… А много ль, вы думаете, в самом деле из них торгует?.. Четверых
не сыщешь, остальные столь великие торговцы, что перед новым годом бьются, бьются, сердечные, по миру даже сбирают на гильдию. Кто в
долги выходит, кто последнюю одежонку с плеч долой, только б на срок записаться.
Про Иргиз говорили: знаком был он матери Манефе; до игуменства чуть
не каждый год туда ездила и гащивала в тамошних женских обителях по месяцу и
дольше… Василий Борисыч также коротко знал Иргизские монастыри. Долго он рассуждал с Манефой о благолепии тамошних церквей, о стройном порядке службы, о знаменитых певцах отца Силуяна, о пространном и во всем преизобильном житии тамошних иноков и стариц.
Дождем еще
не кропило, но сильно марило [Марит — стоит духота, обыкновенно бывающая после
долгого зноя, перед грозой.], душный воздух полон был тепла и благовония.
С тех пор семицкие кумушки живут душа в душу целых три дня, вплоть до Троицы. Случается, однако, что
долгий язычок и до этого короткого срока остужает семицкое кумовство… Недаром говорится пословица: «Кукушку кстили, да языка
не прикусили».
— А вы на то
не надейтесь, работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. —
Не долго спите,
не долго лежите, вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться… На ваши работы
долгого времени
не требуется, недели в полторы можете все исправить, коли лениться
не станете… Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать,
не забоишься одна?..
Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
Когда Патап Максимыч объявил Алексею, что
не станет
дольше держать его, крепко парень призадумался.
—
Не обидеть желаю,
долг родительский справляю…
— Батюшка, на другое хочу я твоего благословенья просить, — после
долгого молчанья робко повел новую речь Алексей. — Живучи у Патапа Максимыча, торговое дело вызнал я, слава Богу, до точности. Счеты ль вести, другое ли что —
не хуже другого могу…
— Когда бы прогнал, денег бы
не дал,
долгов не скостил бы [Скостил — сложил с костей долой (на счетах), то же, что похерил, уничтожил, сквитал.], — в сильном смущеньи отвечал отцу Алексей. — Сам видел, батюшка, какую сумму препоручил он мне.
— Признаться сказать, понять
не могу, как это вздумалось Патапу Максимычу отпустить тебя, когда он столько дорожил тобой, — ходя взад и вперед по комнате, говорил Сергей Андреич. — Великим постом заезжал он ко мне
не на
долгое время, — помнишь, как он на Ветлугу с теми плутами ездил. В ту пору он тобой нахвалиться
не мог… Так говорил: «С этим человеком по гроб жизни своей
не расстанусь». Как же у вас после того на вон-тараты пошло?.. Скажи по правде,
не накуролесил ли ты чего?
Он большей частью отдает их в
долг, что крестьянам на руку, оттого что летом у них — пора
не денежная.
Осенью, забирая лен, булыня охулки на руку
не кладет — процентов двести придется ему за отдачу в
долг серпов и кос.].
— И то надо будет, — отозвался Трифон. — То маленько обидно, что работницей в дому меньше станет: много еще Паранька родительского хлеба
не отработала. Хоть бы годок, другой еще пожила. Мать-то хилеть зачала, недомогает… Твое дело отделенное, Савелью до хозяйки
долга песня, а без бабы какое хозяйство в дому!.. На старости лет останешься, пожалуй, один, как перст — без уходу, без обиходу.
Патап Максимыч
не на
долгое время и Парашу в Комаров отпускал, позволял даже ей с матерями съездить в леса на богомолье и в ночь на Владимирскую [Июля 23-го.] невидимому граду Китежу поклониться…
Глаз
не сводя, смотрит он в даль по Волге, глядит, как из-за бледно-желтой, заметавшей чуть
не половину реки косы легко и свободно выплывают один за другим низóвые пароходы, увлекая за собой
долгие, легкие, уемистые баржи.
— А опричь дома и парохода у нас еще тысяч на сто, а пожалуй, и побольше капиталу наберется, — продолжал Алексей Трифоныч, охорашиваясь перед зеркалом. — И притом же весь капитал
не в
долгах аль в оборотах каких… как есть до последней копеечки в наличии.
Дворянок осталось там мало; да и те были без зубов, с печи
не слезали, доживая на ней
долгий век свой.
Забыв Бога и любовь, им повеленную, всякого норовят обсчитать, рабочего обидеть, своему брату
долгов не заплатить.
— Слышали, матушка, слышали и немало потужили, — сказал Марко Данилыч. — Дунюшка у меня
долгое время глаз осушить
не могла. Подруги ведь, вместе в вашей обители росли, вместе обучались.
Не по силам становилась и княжне петербургская жизнь, после
долгих и слезных просьб отпустил ее Лопухин на безмятежное житие в подмосковное свое именье, Гуслицкую волость [Гуслицы, или Гуслицкая волость (в нынешнем Богородском уезде Московской губернии), и в начале XVIII столетия, как и теперь, заселена была почти сплошь раскольниками.].
— Ин быть по-твоему, — решила игуменья. — А матушку Арсению за
долгое расставанье с племянницей маленько повеселю: сарафан сошью да шубу справлю. Лисий мех-от, что прошлого года Полуехт Семеныч от Макарья привез, пожертвую на шубку ей. Самой мне
не щеголять на старости лет, а матушку Арсению лисья-то шубка потешит… А кого же в Казань-то послать?
И никуда от него
не уйдешь:
долга рука — везде достанет…
— Я бы за рубеж, к некрасовцам, — вполголоса сказал Василий Борисыч. — Там у меня много знакомцев —
не выдадут.
Долга рука у Чапурина, а туда
не дохватит.
И теперь, по устроении священной иерархии, первостатейные наши лица всячески стараются и
не щадят никаких иждивений на процветание за рубежом освященного чина, труды подъемлют, мирских властей прещения на себя навлекают, многим скорбям и нуждам себя подвергают ни чего ради иного, но единственно славы ради Божией, ради утверждения святой церкви и ради успокоения всех древлеправославных христиан древлего благочестия, столь
долгое время томимых гладом,
не имея божественныя трапезы и крови Христовой.
После немалых и
долгих извинений объявила ему Манефа, что с Фленушкой она придумала, и Василий Борисыч нимало
не оскорбился, сказал даже,
не лучше ли ему совсем на эти дни из Комарова уехать; но Манефа уговорила его остаться до ее возвращения.
Полночь небо крыла, слабо звезды мерцали в синей высоте небосклона. Тихо было в воздухе, еще
не остывшем от зноя
долгого жаркого дня, но свежей отрадной прохладой с речного простора тянуло… Всюду царил бесшумный, беззвучный покой. Но
не было покоя на сердце Чапурина.
Не спалось ему в беседке… Душно… Совсем раздетый, до самого солнышка простоял он на круче, неустанно смотря в темную заречную даль родных заволжских лесов.
Сам стал богат: теперь ни угрозой, ни лаской, ни дарами, ни
долгами рта ему
не завяжешь…
О
долге прежде ему
не гребтелось,
не думал Чапурин о сроке, знал, что Марья Гавриловна
не то что полтора месяца, целый год подождет.
— Аль забыла, что к ярманке надо все
долги нам собрать? — грубо и резко сказал Алексей, обращаясь к жене. — Про что вечор после ужины с тобой толковали?.. Эка память-то у тебя!.. Удивляться даже надобно!.. Теперь отсрочки
не то что на два месяца, на два дня нельзя давать… Самим на обороты деньги нужны…
— Какой же он тебе посрамитель? Времени хоть немного, а, Бог даст, управимся… А ему посрамление будет… И на пристани и на бирже всем, всем расскажу, каков он есть человек, можно ль к нему хоть на самую малость доверия иметь. Все расскажу: и про саврасок, и про то, как
долги его со счетов скинуты, и сколько любил ты его, сколько жаловал при бедности… На грош ему
не будет веры… Всучу щетинку, кредита лишу!
— А вот говорится пословица: «Долго спать — с
долгом вставать». К тебе она
не подходит, — улыбаясь, молвил Колышкин.