Неточные совпадения
— В достаточных обителях точно — деньжонки кой-какие водятся,
говорить про то
нечего, а по бедным не богаче сирот живут.
Говорю тебе: пить-есть
нечего.
— Ничем не попорчена, — сказал он, рассматривая их. — Да и портиться тут
нечему, потому что в стрелке не пружина какая, а одна только Божия сила… Видишь, в одну сторону обе стрелки тянут… Вот сивер, тут будет полдень, тут закат, а тут восток, —
говорил дядя Онуфрий, показывая рукой страны света по направлению магнитной стрелки.
— Чего краснеть-то? — молвил отец. — Дело
говорю,
нечего голову-то гнуть, что кобыла к овсу… Да если б такое дело случилось, я бы тебя со всяким моим удовольствием Масляникову отдал: одно слово, миллионеры, опять же и по нашему согласию — значит, по Рогожскому. Это по нашему состоянию дело не последнее… Ты это должна понимать… Чего глаза-то куксишь?.. Дура!
—
Нечего пока решать-то, — ответил Гаврила Маркелыч. — Сказал, что тут прежде всего воля родительская, если, мол, Макар Тихоныч пожелает с нами родниться, мы, мол, не прочь… Станем ждать вестей из Москвы… Да ты Марье-то покаместь не
говори…
нечего прежде времени девку мутить. Да никому ни гугу, лучше будет.
—
Нечего думать! — нахмуря брови, отрывисто сказала Настя, выдергивая руку. — Вижу я, все вижу… Меня не проведешь! Сердце вещун — оно
говорит, что ты…
Юность моя, юность во мне ощутилась,
В разум приходила, слезно
говорила:
«Кто добра не хочет, кто худа желает?
Разве змей соперник, добру ненавистник!
Сама бы я рада — силы моей мало,
Сижу на коне я, а конь не обуздан,
Смирить коня
нечем — вожжей в руках нету.
По горам по хóлмам прямо конь стрекает,
Меня разрывает, ум мой потребляет,
Вне ума бываю, творю что, не знаю.
Вижу я погибель, страхом вся объята,
Не знаю, как быти, как коня смирити...
— А что ж ей? — вскрикнула Фленушка. — Ноги твои мыть да воду с них пить?.. Ишь зазнайка какой!.. Обули босого в сапоги — износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!.. Вспомни, — стоишь ли весь ты мизинного ее перстика?.. Да
нечего рыла-то воротить — правду
говорю.
— Не то чтобы по какому неудовольствию али противности отошел я, Сергей Андреич, а единственно, можно сказать, по той причине, что самому Патапу Максимычу так вздумалось. «Ты,
говорит, человек молодой,
нечего,
говорит, тебе киснуть в наших лесах, выплывай,
говорит, на большую воду, ищи себе место лучше… А я,
говорит, тебя ни в чем не оставлю. Если,
говорит, торговлю какую вздумаешь завести, пиши — я,
говорит, тебе всякое вспоможение капиталом, значит, сделаю…»
— Пустых речей
говорить тебе не приходится, — отрезал тысячник. — Не со вчерашнего дня хлеб-соль водим. Знаешь мой обычай — задурят гости да вздумают супротив хозяйского хотенья со двора долой, найдется у меня запор на ворота… И рад бы полетел, да крылья подпешены [Подпешить — сделать птицу пешею посредством обрезки крыльев.]. Попусту разговаривать
нечего: сиди да гости, а насчет отъезда из головы выкинь.
— И про то пытал я у губернатора, — продолжал Патап Максимыч, — нельзя ли вам как-нибудь с теми чиновниками повидеться, чтобы, знаешь, видели не видали, слышали не слыхали… И думать,
говорит, про то
нечего, не такие люди.
— Этот ничего… — сказал Патап Максимыч. — Василий Борисыч человек иной стати. Его опасаться
нечего. Чтобы московских скосырей да казанских хахалей тут не было — вот про что
говорю. Они к тебе больно часто наезжают…
—
Нечего раздумывать, не о чем кручиниться, — весело молвил Чапурин. —
Говорил я тебе, желаючи добра, советовал: плюнь на эти пу́стошные дела, развяжись с архиереями да с келейницами… Какого проку нашел в них?.. С твоим ли разумом, с твоим ли уменьем валандаться в этих делах?.. Эх, зажили бы мы с тобой!.. Ты еще не знаешь, что на ум мне пришло!..
— То-то, ты не ломайся. Нужны, так
говори, — сказал Патап Максимыч. — Чиниться со мной теперь
нечего.
А уж насчет псалтыря
нечего и
говорить — мало бывает таких читалок.
— Попомни хоть то, над чем зубы-то скалишь? — продолжала мужа началить Аксинья Захаровна. — Домы Божии, святые обители хотят разорить, а ему шутки да смехи… Образумься!.. Побойся Бога-то!.. До того обмиршился, что ничем не лучше татарина стал…
Нечего рыло-то воротить, правду
говорю. О душе-то хоть маленько подумал бы. Да.
— У меня-то погости, у меня опасаться тебе
нечего, — сказала Манефа. — Лучше, как бы ты остался, пока это дело кончится. Насчет петербургского-то
говорю. Что там будет, как нас решат, теперь никому не известно, а если бы ты остался у нас, после бы, как очевидец, все рассказал на Москве. В письмах всего не опишешь.
— Прискорбно, не поверишь, как прискорбно мне, дорогой ты мой Василий Борисыч, —
говорила ему Манефа. — Ровно я гоню тебя вон из обители, ровно у меня и места ради друга не стало. Не поскорби, родной, сам видишь, каково наше положение. Языки-то людские, ой-ой, как злы!.. Иная со скуки да от
нечего делать того наплетет, что после только ахнешь. Ни с того ни с сего насудачат… При соли хлебнется, к слову молвится, а тут и пошла писать…
Про Свиблово
говорят: стоит на горке, хлеба ни корки, звону много, поесть
нечего. В приходе без малого тысяча душ, но, опричь погощан [Жители погоста.], и на светлу заутреню больше двадцати человек в церковь никогда не сходилось. Почти сплошь да наголо всё раскольники. Не в обиду б то было ни попу, ни причетникам, если б влекущий племя от литовского выходца умел с ними делишки поглаже вести.
Неточные совпадения
— Здесь он и рукой махнул: — просто и
говорить нечего!
— Ну, когда не нуждаетесь, так
нечего и
говорить. На вкусы нет закона: кто любит попа, а кто попадью,
говорит пословица.
Семян не было, не
говоря уже о том, что
нечем пахать.
— Пили уже и ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка,
говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя дома есть, верно,
нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
— Вон сколько земли оставил впусте! —
говорил, начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если
нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре года без труда. Безделица! Да ведь этим одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже жизнью его. — И, сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…