Неточные совпадения
— Молитесь Богу, дети! — сказал им Иван Григорьич. — Кладите земные поклоны, творите молитву за мной: «Сохрани, Господи, и
помилуй рабу твою,
девицу Агриппину! Воздай ей за добро добром, Владыко многомилостивый!»
Заперли рабу Божию в тесную келийку. Окроме матери Платониды да кривой старой ее послушницы Фотиньи, никого не видит, никого не слышит заточенница… Горе горемычное, сиденье темничное!.. Где-то вы, дубравушки зеленые, где-то вы, ракитовые кустики, где ты, рожь-матушка зрелая — высокая, овсы, ячмени усатые, что крыли добра молодца с красной
девицей?.. Келья высокая, окна-то узкие с железными перекладами: ни выпрыгнуть, ни вылезти… Нельзя подать весточку другу
милому…
— Касатушки вы мои!..
Милые вы мои девчурочки!.. — тихонько говорила она любовно и доверчиво окружавшим ее
девицам. — Живите-ка, голубки, по-Божески, пуще всего никого не обидьте, ссор да свары ни с кем не заводите, всякому человеку добро творите — не страшон тогда будет смертный час, оттого что любовь все грехи покрывает.
Тронет Яр-Хмель алым цветком сонную
девицу, заноет у ней ретивое, не спится молодой, не лежится, про
милого, желанного гребтится…
Тронь теми грабельками
девицу, вдовицу или мужнюю жену, закипит у ней ретивое сердце, загорится алая кровь, распалится белое тело, и станет ей тот человек красней солнца, ясней месяца,
милей отца с матерью,
милей роду-племени,
милей свету вольного.
— Скучно тебе, моя
милая, — говорила Аграфена Петровна Дуне Смолокуровой. — Все
девицы разошлись, кто по гостям, кто по делам. Не пойти ль и нам на травке полежать, цветочков порвать?
Когда я… кхе! когда я… кхе-кхе-кхе… о, треклятая жизнь! — вскрикнула она, отхаркивая мокроту и схватившись за грудь, — когда я… ах, когда на последнем бале… у предводителя… меня увидала княгиня Безземельная, — которая меня потом благословляла, когда я выходила за твоего папашу, Поля, — то тотчас спросила: «Не та ли это
милая девица, которая с шалью танцевала при выпуске?..» (Прореху-то зашить надо; вот взяла бы иглу да сейчас бы и заштопала, как я тебя учила, а то завтра… кхе!.. завтра… кхе-кхе-кхе!.. пуще разо-рвет! — крикнула она надрываясь…)…
— С неделю тому назад сижу я в городском саду с
милой девицей, поздно уже, тихо, луна катится в небе, облака бегут, листья падают с деревьев в тень и свет на земле; девица, подруга детских дней моих, проститутка-одиночка, тоскует, жалуется, кается, вообще — роман, как следует ему быть. Я — утешаю ее: брось, говорю, перестань! Покаяния двери легко открываются, да — что толку?.. Хотите выпить? Ну, а я — выпью.
Братья
милую девицу // Полюбили. К ней в светлицу // Раз, лишь только рассвело, // Всех их семеро вошло. // Старший молвил ей: «Девица, // Знаешь: всем ты нам сестрица, // Всех нас семеро, тебя // Все мы любим, за себя // Взять тебя мы все бы ради, // Да нельзя, так Бога ради // Помири нас как-нибудь: // Одному женою будь, // Прочим ласковой сестрою. // Что ж качаешь головою? // Аль отказываешь нам? // Аль товар не по купцам?»
Фланирование по улицам, бульварам, садам, гуляньям в Пратере — сравнительно с парижским — благодушнее, пестрее типами и туалетами, со множеством видных, свежих женщин, тех"susse Madels"(
милых девиц), которые до сих пор еще играют роль в венской беллетристике, в романах и жанровых пьесах.
Неточные совпадения
Девицы, красавицы, // Душеньки, подруженьки, // Разыграйтесь,
девицы, // Разгуляйтесь,
милые! // Затяните песенку, // Песенку заветную, // Заманите молодца // К хороводу нашему. // Как заманим молодца, // Как завидим издали, // Разбежимтесь,
милые, // Закидаем вишеньем, // Вишеньем, малиною, // Красною смородиной. // Не ходи подслушивать // Песенки заветные, // Не ходи подсматривать // Игры наши девичьи.
Оттого он как будто пренебрегал даже Ольгой-девицей, любовался только ею, как
милым ребенком, подающим большие надежды; шутя, мимоходом, забрасывал ей в жадный и восприимчивый ум новую, смелую мысль, меткое наблюдение над жизнью и продолжал в ее душе, не думая и не гадая, живое понимание явлений, верный взгляд, а потом забывал и Ольгу и свои небрежные уроки.
Швабрин упал на колени… В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося в ногах беглого казака. Пугачев смягчился. «
Милую тебя на сей раз, — сказал он Швабрину, — но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта». Потом обратился к Марье Ивановне и сказал ей ласково: «Выходи, красная
девица; дарую тебе волю. Я государь».
Часу в пятом мы распрощались с
девицами и с толстой их ма, которая явилась после обеда получить деньги, и отправились далее, к местечку Веллингтону, принадлежащему к Паарльскому округу и отстоящему от Паарля на девять английских
миль.
Час обеда приближался, // Топот по двору раздался: // Входят семь богатырей, // Семь румяных усачей. // Старший молвил: «Что за диво! // Все так чисто и красиво. // Кто-то терем прибирал // Да хозяев поджидал. // Кто же? Выдь и покажися, // С нами честно подружися; // Коль ты старый человек, // Дядей будешь нам навек. // Коли парень ты румяный, // Братец будешь нам названый. // Коль старушка, будь нам мать, // Так и станем величать. // Коли красная
девица, // Будь нам
милая сестрица».