Когда я… кхе! когда я… кхе-кхе-кхе… о, треклятая жизнь! — вскрикнула она, отхаркивая мокроту и схватившись за грудь, — когда я… ах, когда на последнем бале… у предводителя… меня увидала княгиня Безземельная, — которая меня потом благословляла, когда я выходила за твоего папашу, Поля, — то тотчас спросила: «Не та ли это
милая девица, которая с шалью танцевала при выпуске?..» (Прореху-то зашить надо; вот взяла бы иглу да сейчас бы и заштопала, как я тебя учила, а то завтра… кхе!.. завтра… кхе-кхе-кхе!.. пуще разо-рвет! — крикнула она надрываясь…)…
— С неделю тому назад сижу я в городском саду с
милой девицей, поздно уже, тихо, луна катится в небе, облака бегут, листья падают с деревьев в тень и свет на земле; девица, подруга детских дней моих, проститутка-одиночка, тоскует, жалуется, кается, вообще — роман, как следует ему быть. Я — утешаю ее: брось, говорю, перестань! Покаяния двери легко открываются, да — что толку?.. Хотите выпить? Ну, а я — выпью.
Братья
милую девицу // Полюбили. К ней в светлицу // Раз, лишь только рассвело, // Всех их семеро вошло. // Старший молвил ей: «Девица, // Знаешь: всем ты нам сестрица, // Всех нас семеро, тебя // Все мы любим, за себя // Взять тебя мы все бы ради, // Да нельзя, так Бога ради // Помири нас как-нибудь: // Одному женою будь, // Прочим ласковой сестрою. // Что ж качаешь головою? // Аль отказываешь нам? // Аль товар не по купцам?»
Фланирование по улицам, бульварам, садам, гуляньям в Пратере — сравнительно с парижским — благодушнее, пестрее типами и туалетами, со множеством видных, свежих женщин, тех"susse Madels"(
милых девиц), которые до сих пор еще играют роль в венской беллетристике, в романах и жанровых пьесах.
Неточные совпадения
Девицы, красавицы, // Душеньки, подруженьки, // Разыграйтесь,
девицы, // Разгуляйтесь,
милые! // Затяните песенку, // Песенку заветную, // Заманите молодца // К хороводу нашему. // Как заманим молодца, // Как завидим издали, // Разбежимтесь,
милые, // Закидаем вишеньем, // Вишеньем, малиною, // Красною смородиной. // Не ходи подслушивать // Песенки заветные, // Не ходи подсматривать // Игры наши девичьи.
Оттого он как будто пренебрегал даже Ольгой-девицей, любовался только ею, как
милым ребенком, подающим большие надежды; шутя, мимоходом, забрасывал ей в жадный и восприимчивый ум новую, смелую мысль, меткое наблюдение над жизнью и продолжал в ее душе, не думая и не гадая, живое понимание явлений, верный взгляд, а потом забывал и Ольгу и свои небрежные уроки.
Швабрин упал на колени… В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося в ногах беглого казака. Пугачев смягчился. «
Милую тебя на сей раз, — сказал он Швабрину, — но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта». Потом обратился к Марье Ивановне и сказал ей ласково: «Выходи, красная
девица; дарую тебе волю. Я государь».
Час обеда приближался, // Топот по двору раздался: // Входят семь богатырей, // Семь румяных усачей. // Старший молвил: «Что за диво! // Все так чисто и красиво. // Кто-то терем прибирал // Да хозяев поджидал. // Кто же? Выдь и покажися, // С нами честно подружися; // Коль ты старый человек, // Дядей будешь нам навек. // Коли парень ты румяный, // Братец будешь нам названый. // Коль старушка, будь нам мать, // Так и станем величать. // Коли красная
девица, // Будь нам
милая сестрица».
Как на кустике зеленом // Соловеюшко сидит, // Звонко, громко он поет, // В терем голос подает, // А по травке, по муравке // Красны
девицы идут, // А котора лучше всех — // Та сударушка моя. // Белым лицом круглоличка // И наряднее всех. // Как Марфушу не признать, // Как
милую не узнать?