— Фленушка!.. Знаю, милая, знаю, сердечный друг, каково трудно
в молодые годы сердцем владеть, — с тихой грустью и глубоким вздохом сказала Манефа. — Откройся же мне, расскажи свои мысли, поведай о думах своих. Вместе обсудим, как лучше сделать, — самой тебе легче будет, увидишь… Поведай же мне, голубка, тайные думы свои… Дорога ведь ты мне, милая моя, ненаглядная!.. Никого на свете нет к тебе ближе меня. Кому ж тебе, как не мне, довериться?
Неточные совпадения
Вечер крещенского сочельника ясный был и морозный. За околицей Осиповки
молодые бабы и девки сбирали
в кринки чистый «крещенский снежок» холсты белить да от сорока недугов лечить. Поглядывая на ярко блиставшие звезды, молодицы заключали, что новый
год белых ярок породит, а девушки меж себя толковали: «Звезды к гороху горят да к ягодам; вдоволь уродится, то-то загуляем
в лесах да
в горохах!»
— Куда ж ему
в зятья к мужику идти, — сказал Матвей, — у него, братец ты мой, заводы какие
в Самаре, дома, я сам видел; был ведь я
в тех местах
в позапрошлом
году. Пароходов своих четыре ли, пять ли. Не пойдет такой зять к тестю
в дом. Своим хозяйством, поди, заживут. Что за находка ему с
молодой женой, да еще с такой раскрасавицей,
в наших лесах да
в болотах жить!
—
В годы взял.
В приказчики. На место Савельича к заведенью и к дому приставил, — отвечал Патап Максимыч. — Без такого человека мне невозможно: перво дело, за работой глаз нужен, мне одному не углядеть; опять же по делам дом покидаю на месяц и на два, и больше: надо на кого заведенье оставить. Для того и взял
молодого Лохматого.
— А
летом, — продолжал он, — Стужины и другие богатые купцы из наших
в Сокольниках да
в парке на дачах живут. Собираются чуть не каждый Божий день вместе все, кавалеры, и девицы, и
молодые замужние женщины. Музыку ездят слушать, верхом на лошадях катаются.
— Вот бы на клирос
в нашу «певчую стаю» такого певца залучить, — закинув бойко голову, молвила
молодая пригожая смуглянка с пылавшими страстным огнем очами. Звали ее Устиньей, прозывали Московкой, потому что не один
год сряду
в Москве у купцов
в читалках жила.
В летáсах [
Летáсы — мечты, грезы наяву, иллюзия.], как
в мареве, является миловидный облик
молодой вдовы… видит Алексей стройный стан ее, крытый густыми белоснежными складками утренней одежды, как видел ее на солнечном всходе…
Он пришел на Иргиз, будучи еще
молодым человеком,
в восьмидесятых
годах прошлого столетия и умер
в тридцатых нынешнего.
Проведет женщина
молодые годы в напрасных ожиданьях, сердце у ней очерствеет, и станут ему недоступны чувства блаженства первой любви…
Если ж она полюбит
в ту пору такого человека, что хоть на два либо на три
года моложе ее, тогда любовь для нее не радость сердечная, вместо любви жгучий пламень по телу разливается…
— Зачем же ей постригаться, Сергей Андреич?.. Зачем
молодые годы в келье терять?.. — сказал Алексей. — Тоже во плоти, пожить хочется… А
в кельях что?.. Сами рассудите.
Состоял он
в молодые годы адъютантом у какого-то значительного лица, которого иначе и не называет как по имени и по отчеству; говорят, будто бы он принимал на себя не одни адъютантские обязанности, будто бы, например, облачившись в полную парадную форму и даже застегнув крючки, парил своего начальника в бане — да не всякому слуху можно верить.
— Да-с, от радости-с. А вышло, что совсем от иной причины-с. Потом, когда мы обвенчались, она мне после венца в тот же вечер и призналась и очень чувствительно извинения просила, чрез лужу, говорит,
в молодых годах однажды перескочила и ножку тем повредила, хи-хи!
Тюрьма и ссылка
в молодых летах, во времена душного и серого гонения, чрезвычайно благотворны; это — закал; одни слабые организации смиряются тюрьмой, те, у которых борьба была мимолетным юношеским порывом, а не талантом, не внутренней необходимостью.
Женился Федор Меркулыч. Десятилетний Микитушка на отцовской свадьбе благословенный образ в часовню возил и во все время обряда глаз с мачехи не спускал. Сам не знал, отчего, но с первого взгляда на нее невзлюбила невинная отроческая душа его розовой, пышно сияющей молодостью красавицы, стоявшей перед налоем рядом с седовласым его родителем. Сердце вещун — и добро оно чует, и зло, особливо
в молодых годах.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель
молодой // (Что было также
в прежни
леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка
молодая, //
В деревне
лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, // Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные глаза.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких
лет, // Ее голубка
молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, // С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит
в опустелый сад… // Нигде, ни
в чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних
лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как
в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни
молодой.
«И полно, Таня!
В эти
лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня //
Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать
лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем
в церковь повели.