Неточные совпадения
Все богатое, именитое
в Заполье сбилось именно на Хлебной улице и
частью на Хлебном рынке, которым она заканчивалась, точно переходила
в громадный желудок.
— Переедем
в город, — все
чаще и
чаще повторяла Серафима мужу, — а то совсем деревенские мужики будем.
— Это ваше счастие… да… Вот вы теперь будете рвать по
частям, потому что боитесь влопаться, а тогда, то есть если бы были выучены, начали бы глотать большими кусками, как этот ваш Мышников… Я знаю несколько таких полированных купчиков, и все на одну колодку… да. Хоть ты его
в семи водах мой, а этой вашей купеческой жадности не отмыть.
Полуянов
в какой-нибудь месяц страшно изменился, начиная с того, что уже по необходимости не мог ничего пить. С лица спал пьяный опух, и он казался старше на целых десять лет. Но всего удивительнее было его душевное настроение, складывавшееся из двух неравных
частей: с одной стороны — какое-то детское отчаяние, сопровождавшееся слезами, а с другой — моменты сумасшедшей ярости.
Он понимал, что Стабровский готовился к настоящей и неумолимой войне с другими винокурами и что
в конце концов он должен был выиграть благодаря знанию, предусмотрительности и смелости, не останавливающейся ни перед чем. Ничего подобного раньше не бывало, и купеческие дела велись ощупью, по старинке. Галактион понимал также и то, что винное дело — только ничтожная
часть других финансовых операций и что новый банк является здесь страшною силой, как хорошая паровая машина.
Он опять сел к столу и задумался. Харитина ходила по комнате, заложив руки за спину. Его присутствие начинало ее тяготить, и вместе с тем ей было бы неприятно, если бы он взял да ушел. Эта двойственность мыслей и чувств все
чаще и
чаще мучила ее
в последнее время.
Своих денег у него, конечно, было немного, но обещает помочь Стабровский, когда закончится война с Прохоровым и будет получаться отступное, а затем можно будет прихватить
часть в банке, а другую
часть кое у кого из знакомых.
Мысль о сумасшествии все
чаще и
чаще приходила ему
в голову и наводила на него ужас.
В действительности происходило так. Все зятья, за исключением Пашки Булыгина, не принимали
в этом деле никакого участия, предоставив все своим женам. Из сестер ни одна не отказалась от своей
части ни
в пользу других сестер, ни
в пользу отца.
— Конечно, разорил, — поддакивала писарша Анна. — Теперь близко полуторых сот тысяч
в фабрике сидит да из мамынькиных денег туда же ушло близко тридцати, — по седьмой
части каждой досталось бы. Плакали наши денежки… Моих двадцать пять тысяч сожрала проклятая фабрика.
Нападение Лиодора и Булыгина не повторилось. Они удовольствовались получением своих денег из банка и пропали
в Кунаре. Дом и остальное движимое подлежало публичной продаже для удовлетворения кредиторов. Разорение получалось полное, так что у Харитона Артемьича не оставалось даже своего угла. Тут уж над ним сжалились дочери и
в складчину уплатили следовавшую кредиторам восьмую
часть. Отказалась уплатить свою
часть только одна писариха Анна.
Забравшись
в гимназическое правление, Мышников с опытностью присяжного юриста начал делать целый ряд прижимок Харченке, принимавшему какое-то участие
в хозяйственной
части.
— Я новый пароход строю, Борис Яковлич. Только раньше осени не поспеет. Машину делают
в Перми, а остальные
части собирают на заводах.
Живым примером являлся доктор Кочетов, который все
чаще и
чаще приходил
в редакцию
в ненормальном виде.
Никогда еще у Полуянова не было столько работы, как теперь. Даже
в самое горячее время исправничества он не был так занят. И главное — везде нужен. Хоть на
части разрывайся. Это сознание собственной нужности приводило Полуянова
в горделивое настроение, и он
в откровенную минуту говорил Харитону Артемьичу...
— Мы с вами враги по
части банковских и винокуренных дел, — откровенно объяснил Стабровский, — но думаю, что будем друзьями
в земстве.
— Необходимо все опечатать… Папки с банковскими бумагами у него всегда лежали
в левом ящике письменного стола, а
часть в несгораемом шкафу. Необходимо принять все предосторожности.
Изредка доходили до слуха его какие-то, казалось, женские восклицания: «Врешь, пьяница! я никогда не позволяла ему такого грубиянства!» — или: «Ты не дерись, невежа, а ступай
в часть, там я тебе докажу!..» Словом, те слова, которые вдруг обдадут, как варом, какого-нибудь замечтавшегося двадцатилетнего юношу, когда, возвращаясь из театра, несет он в голове испанскую улицу, ночь, чудный женский образ с гитарой и кудрями.
Но в это самое мгновенье оба вдруг услыхали пронзительный свист, который как будто стегнул их по уху, и оба вдруг схватились за ружья, и две молнии блеснули, и два удара раздались в одно и то же мгновение. Высоко летевший вальдшнеп мгновенно сложил крылья и упал
в чащу, пригибая тонкие побеги.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось
чаще и сильней.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли
в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, //
В мой угол
чаще прилетай, // Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть //
В мертвящем упоенье света, //
В сем омуте, где с вами я // Купаюсь, милые друзья!
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Учителей у него было немного: большую
часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел
в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Частями стал выказываться господский дом и наконец глянул весь
в том месте, где цепь изб прервалась и наместо их остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.