Неточные совпадения
— Наде было пять лет, когда
вы с Костей уехали в Петербург, — заметила Марья Степановна,
давая дочери место около себя.
—
Вы, вероятно, запишетесь в один из наших клубов, Сергей Александрыч? — спрашивала Заплатина с жестом настоящей grande dame… [высокопоставленной
дамы… (фр.).]
Ведь ограбили же
вас, сирот; отец оставил
вам Шатровские заводы в полном ходу; тогда они больше шести миллионов стоили, а теперь, если пойдут за долг с молотка, и четырех не
дадут.
— Это та самая
дама, которую
вы видели у нас за обедом, — объясняла Марья Степановна. — Она очень образованная и живет своим трудом… Болтает иногда много, но все-таки очень умная
дама.
— Как тертый калач могу
вам дать один золотой совет: никогда не обращайте внимания на то, что говорят здесь про людей за спиной.
Агриппина Филипьевна посмотрела на своего любимца и потом перевела свой взгляд на Привалова с тем выражением, которое говорило: «
Вы уж извините, Сергей Александрыч, что Nicolas иногда позволяет себе такие выражения…» В нескольких словах она
дала заметить Привалову, что уже кое-что слышала о нем и что очень рада видеть его у себя; потом сказала два слова о Петербурге, с улыбкой сожаления отозвалась об Узле, который, по ее словам, был уже на пути к известности, не в пример другим уездным городам.
— Так и знал, так и знал! — заговорил Веревкин, оставляя какую-то кость. — Не выдержало сердечко? Ах, эти
дамы, эти
дамы, — это такая тонкая материя!
Вы, Сергей Александрыч, приготовляйтесь: «Sophie Ляховская — красавица, Sophie Ляховская — богатая невеста». Только и свету в окне, что Sophie Ляховская, а по мне так, право, хоть совсем не будь ее: этакая жиденькая, субтильная… Одним словом — жидель!
— Ах, секрет самый простой: не быть скучным, — весело отвечал Половодов. — Когда мы с
вами будем у Ляховского, Сергей Александрыч, — прибавил он, — я познакомлю
вас с Софьей Игнатьевной… Очень милая девушка! А так как она вдобавок еще очень умна, то наши
дамы ненавидят ее и, кажется, только в этом и согласны между собой.
— Очень хорошо, очень хорошо, — невозмутимо продолжал дядюшка. — Прежде всего, конечно, важно выяснить взаимные отношения, чтобы после не было ненужных недоразумений. Да, это очень важно. Ваша откровенность делает
вам честь… А если я
вам, Александр Павлыч, шаг за шагом расскажу, как мы сначала устраним от дел Ляховского, затем поставим
вас во главе всего предприятия и, наконец,
дадим этому Привалову как раз столько, сколько захотим, — тогда
вы мне поверите?
— Да, но все-таки один в поле не воин…
Вы только
дайте мне честное слово, что если мой план
вам понравится — барыши пополам. Да, впрочем,
вы и сами увидите, что без меня трудно будет обойтись, потому что в план входит несколько очень тонких махинаций.
Какие он
вам бумаги
дал — посмотрим.
— Для
вас прежде всего важно выиграть время, — невозмутимо объяснял дядюшка, — пока Веревкин и Привалов будут хлопотать об уничтожении опеки, мы устроим самую простую вещь — затянем дело. Видите ли, есть в Петербурге одна
дама. Она не куртизанка, как принято понимать это слово, вот только имеет близкие сношения с теми сферами, где…
— Игнатий Львович, что же
вы в самом деле? — вступился Половодов. —
Дайте хоть рассказать хорошенько, а там и неистовствуйте, сколько душе угодно!
— Есть, есть некоторое предчувствие… Ну, да страшен сон, но милостив бог. Мы и дядюшку подтянем. А
вы здесь донимайте, главное, Ляховского: дохнуть ему не
давайте, и Половодову тоже. С ними нечего церемониться…
— Покойник спятил с ума под конец; что ему стоило предупредить
вас об этой
даме летом? О, тогда бы мы все оборудовали лихим манером; сунули бы этой
даме здоровый куш, и дело бы наше. Я поздно узнал… А все-таки я пробился к ней.
— А знаете, какой совет она мне
дала на прощанье? «
Вы, говорит, теперь отдохните немного и
дайте отдохнуть другим. Через год конкурс должен представить отчет в опеку, тогда
вы их и накроете… Наверно, хватят большой куш с радости!» Каково сказано!.. Ха-ха… Такая политика в этой бабенке — уму помраченье! Недаром миллионными делами орудует.
— Я
вам больше не
дам играть… — тихо проговорила она, притворяя за собой дверь.
— Я вижу, Сергей Александрыч, что
вам трудно переменить прежний образ жизни, хотя
вы стараетесь сдержать данное слово. Только не обижайтесь, я
вам предложу маленький компромисс: пейте здесь… Я
вам не буду
давать больше того, чем следует.
— Одолели
вас наши бабы, барышня, — соболезновал Нагибин. — Ведь их только помани: умереть не
дадут. Одно слово — бабы, бабы и есть… И старушонки вот тоже каждый день зачали сюда таскаться.
Представьте себе: Шатровские заводы при Косте Бахареве
давали ежегодно чистого дивиденда до четырехсот тысяч, а по отчету Половодова… сколько бы
вы думали?.. семьдесят тысяч…
Вы только представьте себе, из кого состоит эта дворянская опека, — ни
дать ни взять какая-нибудь оффенбаховская оперетка!
Неточные совпадения
Осип (принимая деньги).А покорнейше благодарю, сударь.
Дай бог
вам всякого здоровья! бедный человек, помогли ему.
Хлестаков. Да вот тогда
вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь
вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь
вас, право, за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь
дали.
Городничий (с неудовольствием).А, не до слов теперь! Знаете ли, что тот самый чиновник, которому
вы жаловались, теперь женится на моей дочери? Что? а? что теперь скажете? Теперь я
вас… у!.. обманываете народ… Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и
давай тебе еще награду за это? Да если б знали, так бы тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим». Да дворянин… ах ты, рожа!
Марья Антоновна. Ах, маменька!
вы больше червонная
дама.