Неточные совпадения
Из кабака Кишкин отправился к Петру Васильичу,
который сегодня случился дома. Это был испитой мужик, кривой на один глаз. На сходках
он был первый крикун. На Фотьянке у
него был лучший дом, единственный новый дом и даже с новыми воротами.
Он принял гостя честь честью и все поглядывал на
него своим уцелевшим оком. Когда Кишкин объяснил, что
ему было нужно, Петр Васильевич сразу смекнул, в чем дело.
Родион Потапыч был рад, что подвернулась баушка Лукерья,
которую он от души уважал. Самому бы не позвать попа
из гордости, хотя старик в течение суток уже успел одуматься и давно понял, что сделал неладно. В ожидании попа баушка Лукерья отчитала Родиона Потапыча вполне, обвинив
его во всем.
Это время
его благосостояния совпало с
его женитьбой на Татьяне,
которую он вывел
из богатого зыковского дома.
Никто
из партии не слыхал, как
они ушли, за исключением Петра Васильича,
который притворился спящим.
Варнаки с Фотьянки и балчуговцы
из Нагорной чувствовали себя настоящими хозяевами приискового дела, на
котором родились и выросли; рядом с
ними строгали и швали
из Низов являлись жалкими отбросами, потому что лопаты и кайла в руки не умели взять по-настоящему, да и земляная тяжелая работа была
им не под силу.
Всего больше боялся Зыков, что Оников привезет
из города барынь, а
из них выищется какая-нибудь вертоголовая и полезет в шахту: тогда все дело хоть брось. А что может быть другое на уме у Оникова,
который только ест да пьет?.. И Карачунский любопытен до женского полу, только у
него все шито и крыто.
Разговор был вообще несложный. Родион Потапыч добыл
из сундука свою «паужину» и разделил с Оксей,
которая глотала большими кусками, с жадностью бездомной собаки, и даже жмурилась от удовольствия. Старик смотрел на свою гостью, и в
его суровую душу закрадывалась предательская жалость, смешанная с тяжелым мужицким презрением к бабе вообще.
Мыльников для пущей важности везде ездил вместе с палачом Никитушкой,
который состоял при
нем в качестве адъютанта. Это производило еще бо́льшую сенсацию, так как маршрут состоял всего
из двух пунктов: от кабака Фролки доехать до кабака Ермошки и обратно. Впрочем, нужно отдать справедливость Мыльникову:
он с первыми деньгами заехал домой и выдал жене целых три рубля. Это были первые деньги,
которые получила в свои руки несчастная Татьяна во все время замужества, так что она даже заплакала.
Особенно озлобился Матюшка,
которого подзуживал постоянно Петр Васильич, снедаемый ревностью. Матюшка запил с горя и не выходил
из кабака. Там же околачивались Мина Клейменый и старый Турка. Теперь только и было разговоров что о Богоданке. Недавние сотрудники Кишкина припомнили все мельчайшие подробности, как Кишкин надул
их всех, как надул Ястребова и Кожина и как надует всякого.
Дошли слухи о зверстве Кожина до Фени и ужасно ее огорчали. В первую минуту она сама хотела к
нему ехать и усовестить, но сама была «на тех порах» и стыдилась показаться на улицу. Ее вывел
из затруднения Мыльников,
который теперь завертывал пожаловаться на свою судьбу.
Кожин сам отворил и провел гостя не в избу, а в огород, где под березой, на самом берегу озера, устроена была небольшая беседка. Мыльников даже обомлел, когда Кожин без всяких разговоров вытащил
из кармана бутылку с водкой. Вот это называется ударить человека прямо между глаз… Да и место очень уж было хорошее. Берег спускался крутым откосом, а за
ним расстилалось озеро, горевшее на солнце, как расплавленное. У самой воды стояла каменная кожевня, в
которой летом работы было совсем мало.
В толпе показался Мыльников,
который нарочно пришел
из Балчуговского завода пешком, чтобы посмотреть, как будет все дело. Обратно
он ехал вместе с Ермошкой.
Феня ушла в Сибирь за партией арестантов, в
которой отправляли Кожина:
его присудили в каторжные работы. В той же партии ушел и Ястребов. Когда партия арестантов выступала
из города, ей навстречу попалась похоронная процессия: в простом сосновом гробу везли
из городской больницы Ермошкину жену Дарью, а за дрогами шагал сам Ермошка.
У Леонтия, напротив, билась в знаниях своя жизнь, хотя прошлая, но живая. Он открытыми глазами смотрел в минувшее. За строкой он видел другую строку. К древнему кубку приделывал и пир, на
котором из него пили, к монете — карман, в котором она лежала.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений //
Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с
ним еще два-три романа, // В
которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С
его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С
его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, //
Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный //
Ему был тошен; ничего // Не вышло
из пера
его, // И не попал
он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к
ним принадлежу.
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам,
которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам,
которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову.
Он нашел Чичикова уже в духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом,
который был
ему принесен в фаянсовых судках
из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем
из чиновников-казусников.
Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Помещик, у
которого пахотные земли и недостает крестьян обработывать, а
он завел свечной завод,
из Лондона мастеров выписал свечных, торгашом сделался!