— Кишок, пожалуй, не хватит, Андрон Евстратыч, — скромничал Петр Васильич, блаженно ухмыляясь. — Шутки шутишь над нашей деревенской простотой… А я как-то раз
был в городу в таком-то заведении и подивился, как огребают денежки.
Неточные совпадения
— Известно, золота
в Кедровской даче неочерпаемо, а только ты опять зря болтаешь: кедровское золото мудреное — кругом болота, вода долит, а внизу камень. Надо еще взять кедровское-то золото. Не об этом речь. А дело такое, что
в Кедровскую дачу кинутся промышленники из
города и с Балчуговских промыслов народ
будут сбивать. Теперь у нас весь народ как
в чашке каша, а тогда и расползутся… Их только помани. Народ отпетый.
Дорога
в Тайболу проходила Низами, так что Яше пришлось ехать мимо избушки Мыльникова, стоявшей на тракту, как называли дорогу
в город.
Было еще раннее утро, но Мыльников стоял за воротами и смотрел, как ехал Яша. Это
был среднего роста мужик с растрепанными волосами, клочковатой рыжей бороденкой и какими-то «ядовитыми» глазами. Яша не любил встречаться с зятем, который обыкновенно поднимал его на смех, но теперь неловко
было проехать мимо.
Дорога здесь
была бойкая, по ней
в город и из
города шли и ехали «без утыху», а теперь
в особенности, потому что зимний путь
был на исходе, и
в город без конца тянулись транспорты с дровами, сеном и разным деревенским продуктом.
— Шишка и
есть: ни конца ни краю не найдешь. Одним словом, двухорловый!.. Туда же, золота захотел!.. Ха-ха!.. Так я ему и сказал, где оно спрятано. А у меня
есть местечко… Ох какое местечко, Яша!.. Гляди-ка, ведь это кабатчик Ермошка на своем виноходце закопачивает? Он… Ловко.
В город погнал с краденым золотом…
— Сказывают, Никитушку недавно
в городу видели, — говорит старуха. — Ходит по купцам и милостыньку просит… Ох-хо-хо!.. А прежде-то какая ему честь
была: «Никита Степаныч, отец родной… благодетель…» А он-то бахвалится.
—
Был такой грех, Андрон Евстратыч,
в городу деньги легкие… Пусть потешатся.
Всего больше боялся Зыков, что Оников привезет из
города барынь, а из них выищется какая-нибудь вертоголовая и полезет
в шахту: тогда все дело хоть брось. А что может
быть другое на уме у Оникова, который только
ест да
пьет?.. И Карачунский любопытен до женского полу, только у него все шито и крыто.
— А сам не знаю…
В город мчу, а там видно
будет.
— Ключик добудь, Марьюшка… — шептал Петр Васильич. — Вызнай, высмотри, куды он его прячет… С собой носит? Ну, это еще лучше… Хитер старый пес. А денег у него неочерпаемо… Мне
в городу сказывали, Марьюшка. Полтора пуда уж сдал он золота-то, а ведь это тридцать тысяч голеньких денежек. Некуда ему их девать. Выждать, когда у него большая получка
будет, и накрыть… Да ты-то чего боишься, дура?
Действительно, Мыльников сейчас же отправился
в Тайболу. Кстати, его подвез знакомый старатель, ехавший
в город. Ворота у кожинского дома
были на запоре, как всегда. Тарас «помолитвовался» под окошком.
В окне мелькнуло чье-то лицо и сейчас же скрылось.
— У Марьи свой шутник
есть. Погоди, вот женюсь, возьму богатую купчиху
в городе, тогда и остепенюсь.
Так совершилось дело. Оба решили, чтобы завтра же
быть в городе и управиться с купчей крепостью. Чичиков попросил списочка крестьян. Собакевич согласился охотно и тут же, подошед к бюро, собственноручно принялся выписывать всех не только поименно, но даже с означением похвальных качеств.
— Я как будто получше, посвежее, нежели как
был в городе, — сказал он, — глаза у меня не тусклые… Вот ячмень показался было, да и пропал… Должно быть, от здешнего воздуха; много хожу, вина не пью совсем, не лежу… Не надо и в Египет ехать.
В его воспоминании были деревенские люди: женщины, дети, старики, бедность и измученность, которые он как будто теперь в первый раз увидал, в особенности улыбающийся старичок-младенец, сучащий безыкорными ножками, — и он невольно сравнивал с ними то, что
было в городе.
Неточные совпадения
Но уж дробит каменья молот, // И скоро звонкой мостовой // Покроется спасенный
город, // Как будто кованой броней. // Однако
в сей Одессе влажной // Еще
есть недостаток важный; // Чего б вы думали? — воды. // Потребны тяжкие труды… // Что ж? это небольшое горе, // Особенно, когда вино // Без пошлины привезено. // Но солнце южное, но море… // Чего ж вам более, друзья? // Благословенные края!
Но куклы даже
в эти годы // Татьяна
в руки не брала; // Про вести
города, про моды // Беседы с нею не вела. // И
были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою
в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она
в горелки не играла, // Ей скучен
был и звонкий смех, // И шум их ветреных утех.
После нас приехал какой-то князь, послал
в лавку за шампанским, нет ни одной бутылки во всем
городе, всё офицеры
выпили.
Достаточно сказать только, что
есть в одном
городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало
быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет,
в чем дело.
Немного спустя принесли к нему, точно, приглашенье на бал к губернатору, — дело весьма обыкновенное
в губернских
городах: где губернатор, там и бал, иначе никак не
будет надлежащей любви и уважения со стороны дворянства.