Неточные совпадения
К этому остается добавить только
то, что Майзель никак
не мог забыть
тех жирных генеральских эполет, которые
уже готовы были повиснуть на его широких плечах, но по одной маленькой случайности
не только
не повисли, но заставили Майзеля выйти в отставку и поступить на частную службу.
В заключение Тетюев
не без ловкости принялся расспрашивать Прозорова о генерале Блинове, причем Прозоров
не заставлял просить себя лишний раз и охотно повторил
то же самое, что утром
уже рассказывал Раисе Павловне.
Тут
уж ему пришлось совсем плохо,
тем более что никакой подходящей профессии он
не мог себе подыскать и бестолково толкался между крупными промышленниками.
Девочка отмалчивалась в счастливом случае или убегала от своей мучительницы со слезами на глазах. Именно эти слезы и нужны были Раисе Павловне: они точно успокаивали в ней
того беса, который мучил ее. Каждая ленточка, каждый бантик, каждое грязное пятно,
не говоря
уже о мужском костюме Луши, — все это доставляло Раисе Павловне обильный материал для самых тонких насмешек и сарказмов. Прозоров часто бывал свидетелем этой травли и относился к ней с своей обычной пассивностью.
Недалеко ходить, взять хоть
того же старика Тетюева:
уж у него-то был
не дом — чаша полная, — а что осталось? — так, пустяки разные: стены да мебелишка сборная.
— Что же, я ограбил кого? украл? — спрашивал он самого себя и нигде
не находил обвиняющих ответов. — Если бы украсть — разве я стал бы руки марать о такие пустяки?..
Уж украсть так украсть, а
то… Ах ты, господи, господи!.. Потом да кровью все наживал, а теперь вот под грозу попал.
Это
уж совсем
не то, что Раиса Павловна, Авдей Никитич или сам Родион Антоныч.
Даже самые трусливые, в
том числе Родион Антоныч, настолько были утомлены этим тянувшим душу чувством, что, кажется,
уже ничего
не боялись и желали только одного, чтобы все это поскорее разрешилось в
ту или другую сторону.
— Он и есть, барин! Как есть, дураки! Разве барин так тебе и поехал! Перво-наперво пригонят загонщики, потом в колокола ударят по церквам, а
уж потом и барин, с фалетуром, на пятерке. А
то: барин! Только вот Тетюева
не стало, некому принять барина по-настоящему. Нынче
уж что! только будто название, что главный управляющий!
Генерал пытался было поднять серьезный разговор на
тему о причинах общего упадка заводского дела в России, и Платон Васильевич навострил
уже уши, чтобы
не пропустить ни одного слова, но эта
тема осталась гласом вопиющего в пустыне и незаметно перешла к более игривым сюжетам, находившимся в специальном заведовании Летучего.
Такие дельцы, как Раиса Павловна или Нина Леонтьевна, в силу своих физических особенностей
уже не могли иметь прямого значения, а должны были довольствоваться
тем, что выпадало на их долю из-за чужой спины.
— Ах, вы, ироды, ироды!.. — ругался Родион Антоныч, наступая на ходоков по-петушиному. —
Не нашли другого времени… а?
Уж я говорил-говорил вам, а вот теперь и пеняйте на себя. Лезут с бумагой к барину, когда
тому некогда…
Генерал внимательно слушал эту
не совсем правильную речь и про себя удивился уму Родиона Антоиыча, относительно которого он
уже был предупрежден Ниной Леонтьевной, а также и относительно
той роли, какую он играл у Раисы Павловны. Этот кукарский Ришелье начинал его интересовать, хотя генерал
не мог преодолеть невольного предубеждения против него.
Губить русское горное дело из-за таких пустяков, во всяком случае,
не стоило,
тем более что столько
уже было сделано и оставалось только подвести итоги.
Конечно, он стар и некрасив, но все-таки во сто раз лучше
тех молодых и красивых, которых встречала Луша до настоящего времени,
не говоря
уже об Яшке Кормилицыне.
Я буду счастлива
уже тем, что если когда-нибудь услышу, что ты хорошо устроилась, в чем я
не сомневаюсь.
— Я теперь
уже не тот заносчивый мальчик, каким я сюда приехал, — продолжал Аркадий, — недаром же мне и минул двадцать третий год; я по-прежнему желаю быть полезным, желаю посвятить все мои силы истине; но я уже не там ищу свои идеалы, где искал их прежде; они представляются мне… гораздо ближе. До сих пор я не понимал себя, я задавал себе задачи, которые мне не по силам… Глаза мои недавно раскрылись благодаря одному чувству… Я выражаюсь не совсем ясно, но я надеюсь, что вы меня поймете…
Он видел, что Макаров
уже не тот человек, который ночью на террасе дачи как бы упрашивал, умолял послушать его домыслы. Он держался спокойно, говорил уверенно. Курил меньше, но, как всегда, дожигал спички до конца. Лицо его стало жестким, менее подвижным, и взгляд углубленных глаз приобрел выражение строгое, учительное. Маракуев, покраснев от возбуждения, подпрыгивая на стуле, спорил жестоко, грозил противнику пальцем, вскрикивал:
Неточные совпадения
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести,
то есть
не двести, а четыреста, — я
не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы
уже ровно было восемьсот.
Купцы. Так
уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если
уже вы,
то есть,
не поможете в нашей просьбе,
то уж не знаем, как и быть: просто хоть в петлю полезай.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет!
Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да
уж попробовать
не куды пошло! Что будет,
то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом,
то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий (робея).Извините, я, право,
не виноват. На рынке у меня говядина всегда хорошая. Привозят холмогорские купцы, люди трезвые и поведения хорошего. Я
уж не знаю, откуда он берет такую. А если что
не так,
то… Позвольте мне предложить вам переехать со мною на другую квартиру.
Почтмейстер. Сам
не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было
уже курьера, с
тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда
не чувствовал.
Не могу,
не могу! слышу, что
не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй,
не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.