Неточные совпадения
Этот разговор был прерван появлением Афанасьи
с кофе. За ней вошел в комнату высокий
господин в круглых очках.
Он осмотрелся в комнате и нерешительно проговорил...
Родион Антоныч раскланялся
с дормезом, в котором сидел Братковский, и уныло побрел к
господам музыкантам, размышляя дорогой, куда
он денет эту бесшабашную ораву. Пожалуй, еще стянут что-нибудь… Все это выдумки Прейна: нагнал орду дармоедов, а теперь изволь
с ними возиться, когда работы без того по горло.
—
Он и есть,
барин! Как есть, дураки! Разве
барин так тебе и поехал! Перво-наперво пригонят загонщики, потом в колокола ударят по церквам, а уж потом и
барин,
с фалетуром, на пятерке. А то:
барин! Только вот Тетюева не стало, некому принять
барина по-настоящему. Нынче уж что! только будто название, что главный управляющий!
Теперь
они пришли в господский дом
с новой надеждой, что
с приездом
барина наконец уладится и
их дело.
Барин молод, не надеется на себя, а другие-то
его обманывают, вот
он и привез
с собой генерала, чтобы все, значит, сделать на совесть, по-божескому, чтобы мужичков не изводить напрасно, и т. д.
Бунтовщики не удовольствовались этим, а какими-то неисповедимыми путями, через десятки услужливых рук, добрались наконец до неприступного и величественного m-r Чарльза и на коленях умоляли
его замолвить за
них словечко
барину. В пылу усердия
они даже пообещали
ему подарить «четвертной билет», но m-r Чарльз
с величественным презрением отказался как от четвертного билета, так и от ходатайства перед
барином.
На берегу живой стеной стоял провожавший
барина народ; кто-то крикнул вдогонку «ура», но
оно замерло в шуме падавшей
с пароходных колес воды.
Я обращаю особенное ваше внимание,
господа, на приведенные сейчас рубрики; мы начнем именно
с них, чтобы разрешением этих вопросов расчистить почву для более широких начинаний уже в области русской промышленности вообще, где пред нами встанут другие вопросы и другие задачи.
На следующий день действительно были приглашены на консультацию волостные старички
с Кожиным, Семенычем и Вачегиным во главе. Повторилась приблизительно та же сцена: ходоки заговаривались, не понимали и часто падали в ноги присутствовавшему в заседании
барину. Эта сцена произвела неприятное впечатление на Евгения Константиныча, и
он скоро ушел к себе в кабинет, чтобы отдохнуть.
— Отлично… ха-ха!.. Менений Агриппа… прекрррасно!.. — продолжал
он, поправляя волосы неверным жестом. — А Менений Агриппа не рассказал вам, Мирон Геннадьич, о будущей Ирландии, которую вы насаждаете на Урале
с самым похвальным усердием? Менений Агриппа!.. О великие ловцы пред
господом, вы действительно являетесь великим российским желудком… Ха-ха!.. А я вам прочитаю лучше вот что,
господа...
— Захотел бы, так не минуту сыскал бы, а час и другой… — молвила Татьяна Андревна. — Нет, ты за него не заступайся. Одно ему от нас всех: «Забудь наше добро, да не делай нам худа». И за то спасибо скажем. Ну, будет! — утоля воркотней расходившееся сердце, промолвила Татьяна Андревна. — Перестанем про него поминать…
Господь с ним!.. Был у нас Петр Степаныч да сплыл, значит, и делу аминь… Вот и все, вот и последнее мое слово.
—
Господь с ними, с этими сильными мира сего! Им говоришь, а они подозревают тебя и думают, что лжешь, того не понимая, что разве легко это говорить! — воскликнул он и, не сев с Егором Егорычем в сани, проворно ушел от него.
Неточные совпадения
Здесь
с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал
он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый
барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе
его спасенье, // А косточкам
его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
В возок боярский
их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. // На кляче тощей и косматой // Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться
с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, //
Он вечно тот же, вечно новый, //
Он звуки льет —
они кипят, //
Они текут,
они горят, // Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, // Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но,
господа, позволено ль //
С вином равнять do-re-mi-sol?
Праздность, драка, сплетни и всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и дело приходили к
нему с такими словами: «
Барин, уйми беса-бабу!
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее
с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе
с исподним и прежде просуши
их перед огнем, как делывали покойнику
барину, а после перетри и выколоти хорошенько.