Неточные совпадения
Порохонцев подошел поспешно к скамье, еще собственноручно пошатал ее и сел не прежде, как убедясь, что скамья действительно стоит крепко. Едва только
барин присел, Комарь взял
его сзади под плечи, а Комарева жена, поставив на ковер таз
с мочалкой и простыней, принялась разоблачать воинственного градоначальника. Сначала она сняла
с него ермолку, потом вязаную фуфайку, потом туфли, носки, затем осторожно наложила свои ладони на сухие ребра ротмистра и остановилась, скосив в знак внимания набок свою голову.
— А вас, сударь Воин Васильевич, и всю честную компанию
с дорогою именинницей. И затем, сударь, имею честь доложить, что, прислав нас
с сестрицей для принесения вам
их поздравления, и
господин мой и Пармен Семенович Туганов просят извинения за наше холопье посольство; но сами теперь в своих минутах не вольны и принесут вам в том извинение сегодня вечером.
«
Господу, — говорю, — было угодно меня таким создать», — да
с сими словами и опять заплакал; опять сердце, знаете, сжалось: и сержусь на свои слезы и плачу.
Они же, покойница, глядели, глядели на меня и этак молчком меня к себе одним пальчиком и поманули: я упал
им в ноги, а
они положили мою голову в колени, да и я плачу, и
они изволят плакать. Потом встали, да и говорят...
— Ага! А что-с? А то, говорят, не расскажет!
С чего так не расскажет? Я сказал — выпрошу, вот и выпросил. Теперь,
господа, опять по местам, и чтоб тихо; а вы, хозяйка, велите Николаше за это, что
он будет рассказывать, стакан воды
с червонным вином, как в домах подают.
— «Слышу-с»… Дура. Иди вон! Я тебя прогоню, если ты мне еще раз так ответишь. Просто «слышу», и ничего больше.
Господ скоро вовсе никаких не будет; понимаешь ты это? не будет
их вовсе!
Их всех скоро… топорами порежут. Поняла?
— Полноте, пожалуйста! Женщина! тем лучше, что вы женщина. Женщина-друг всегда лучше друга-мужчины, а я доверчив, как дурак, и нуждаюсь именно в такой… в женской дружбе! Я сошелся
с господином Борноволоковым… Мы давно друзья, и
он и теперь именно более мой друг, чем начальник, по крайней мере я так думаю.
И
им было от владыки даже на другой же день секретно преподано, чтоб
они шли к
господину губернатору, и повинились, и извинились, да-с!
И еще велел всем вам поклониться
господин Термосесов;
он встретился со мной в городе: катит куда-то шибко и говорит: «Ах, постой, говорит, пожалуйста, дьякон, здесь у ворот: я тебе штучку сейчас вынесу: ваша почтмейстерша
с дочерьми мне пред отъездом свой альбом навязала, чтоб
им стихи написать, я
его завез, да и назад переслать не
с кем.
— Благословен
господь, что дал тебе подобную молитву! Ляг теперь
с миром и спи, — отвечал протопоп, и
они мирно заснули.
— Захотел бы, так не минуту сыскал бы, а час и другой… — молвила Татьяна Андревна. — Нет, ты за него не заступайся. Одно ему от нас всех: «Забудь наше добро, да не делай нам худа». И за то спасибо скажем. Ну, будет! — утоля воркотней расходившееся сердце, промолвила Татьяна Андревна. — Перестанем про него поминать…
Господь с ним!.. Был у нас Петр Степаныч да сплыл, значит, и делу аминь… Вот и все, вот и последнее мое слово.
Неточные совпадения
Здесь
с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал
он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый
барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе
его спасенье, // А косточкам
его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
В возок боярский
их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. // На кляче тощей и косматой // Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться
с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, //
Он вечно тот же, вечно новый, //
Он звуки льет —
они кипят, //
Они текут,
они горят, // Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, // Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но,
господа, позволено ль //
С вином равнять do-re-mi-sol?
Праздность, драка, сплетни и всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и дело приходили к
нему с такими словами: «
Барин, уйми беса-бабу!
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее
с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе
с исподним и прежде просуши
их перед огнем, как делывали покойнику
барину, а после перетри и выколоти хорошенько.