Ниже, через несколько записей, значилось: «
Был по делам в губернии и, представляясь владыке, докладывал о бедности причтов. Владыко очень о сем соболезновали; но заметили, что и сам Господь наш не имел где главы восклонить, а к сему учить не уставал. На сие ничего его преосвященству не возражал.
Неточные совпадения
Дали таким манером Пизонскому место — только не впрок пошло ему это место
по протекции. Первый же почтовый
день, в который ему пришлось расписываться за неграмотного получателя,
был и последним
днем его почтовой службы.
Первый протестант — учитель математики, Варнава Омнепотенский, например, прямо восставал против всего сущего; судейша
разделяла во всем мнения Омнепотенского, но признавала невозможным упразднение браков; мещанин Данило Лихостратонов, пропитывавшийся довольно долгое время разноскою
по Петербургу сахарного мороженого, пропитался сам ядом абсентеизма и отзывался с презрением о Старом Городе, о его порядках и вообще о патриотизме; он держался убеждений космополитических и даже несколько революционных; но Глафире решительно не
было дела ни до чего того, против чего восставали эти протестанты.
Ей решительно
было все равно, что думали в Старом Городе об Омнепотенском; она не входила в разбор, почему самые красные речи комиссара Данилки все в одно слово называли прямо брехнею, и она даже не выразила ни сочувствия, ни осуждения поступку соборного дьякона Ахиллы Десницына, заключавшемуся в том, что этот дьякон, столько же отличавшийся громовым голосом, сколько непомерною силою и решительностью, наслышась о неуважительных отзывах комиссара Данилки на счет церковных обрядов, пришел однажды среди белого
дня на площадку, где собирались лежать нерачители, и всенародно избил его здесь
по голове палкою.
Дело о нанесении ударов рукою дьякона Десницкого мещанину Данилке Лихостратонову в тот же самый
день было внесено на решение соборного протоиерея, отца Савелия Туберозова. Внесено оно
было самим дьяконом, который, отщелкав Данилку собственноручно, собственноручно же взял его за ухо и повел всенародно
по набережной к серенькому домику отца протоиерея.
Изложил сие
дело владыке обстоятельно, что сие учинил не
по нерадению, ибо то даже в карманный ущерб самому себе учинено
было; но сделал сие для того, дабы раскольники чувствовали, что чести моего с причтом посещения лишаются.
В марте месяце сего года, в проезд через наш город немца с поляком, предводителем дворянства,
было праздновано торжество, и я, пользуясь сим случаем моего свидания с губернатором, обратился к оному сановнику с жалобою на обременение помещиками крестьян работами в воскресные
дни и даже двунадесятые праздники, и говорил, что таким образом бедность наша еще увеличивается, ибо
по целым селам нет ни у кого ни ржи, ни овса…
Однако звучно да
будет мне
по вся
дни сие слышанное мною: молчи.
В
день первого чтения записки моей отец Троадий объявил, что владыко оскорблены известием каменского благочинного, что
по селу Великой Радогощи во все семь седьмиц поста
было из двух тысяч душ на духу двадцать семь человек, и то из своих же дьячковских семейств.
Старая собака и ребенок вместе кочевали целый
день на бакше; вместе они спали, утомясь, под тенью черемухи; вместе
ели из одной чашки молоко с накрошенным туда хлебом; и иногда Кинжалка обижал ребенка,
поедая большую часть его завтрака, а еще чаще мальчик обижал собаку, беспощадно теребя ее за уши, колотя деревянной ложкой
по лбу и даже кусая, в детской запальчивости, за его добрую морду.
Барон Шлипенбах один послан
был по делу на берег, а потом, вызвав лоцмана, мы прошли Зунд, лишь только стихнул шторм, и пустились в Каттегат и Скагеррак, которые пробежали в сутки.
Неточные совпадения
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом каком языке… это уж
по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого
дня и числа… Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их
было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к неискусству врача.
Он больше виноват: говядину мне подает такую твердую, как бревно; а суп — он черт знает чего плеснул туда, я должен
был выбросить его за окно. Он меня морил голодом
по целым
дням… Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем. За что ж я… Вот новость!
Трубят рога охотничьи, // Помещик возвращается // С охоты. Я к нему: // «Не выдай!
Будь заступником!» // — В чем
дело? — Кликнул старосту // И мигом порешил: // — Подпаска малолетнего //
По младости,
по глупости // Простить… а бабу дерзкую // Примерно наказать! — // «Ай, барин!» Я подпрыгнула: // «Освободил Федотушку! // Иди домой, Федот!»
По осени у старого // Какая-то глубокая // На шее рана сделалась, // Он трудно умирал: // Сто
дней не
ел; хирел да сох, // Сам над собой подтрунивал: // — Не правда ли, Матренушка, // На комара корёжского // Костлявый я похож?
Идем
по делу важному: // У нас забота
есть, // Такая ли заботушка, // Что из домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила от еды.