Начитавшись романтических писателей французской романтической школы, она сама очень порядочно страдала романтизмом, но
при всем том она, однако, понимала свое положение и хотела смотреть в свое будущее не сквозь розовую призму.
Неточные совпадения
— После моей смерти ступай куда хочешь, а
при мне не делай глупостей, — говорила она Анне Михайловне, не замечая, что
та в ее-то именно присутствии и делает самую высшую глупость из
всех глупостей, которые она могла бы сделать.
— Вот, вот, вот! Это—самое лучшее средство разрешать себе
все пословицами,
то есть чужим умом! Ну, и поздравляю вас, и оставайтесь вы
при своем, что вороны куста боятся, а я буду
при том, что соколу лес не страшен. Ведь, это тоже пословица.
Так время подходило к весне; Дорушка
все то вставала,
то опять ложилась и
все хворала и хворала; Долинский и Анна Михайловна по-прежнему тщательно скрывали свою великопостную любовь от всякого чужого глаза, но, однако,
тем не менее никто не верил этому пуризму, и в мастерской,
при разговорах об Анне Михайловне и Долинском, собственные имена их не употреблялись, а говорилось просто: сама и ейный.
— А, это пенсион за беспорочную службу
той барыне, которая
все любит очень, а деньги больше
всего, — сказала, подумав, Дора, — хоть бы перед смертью посмотреть на эту особу; полтинник бы, кажется,
при всей нынешней бедности заплатила.
Анна Михайловна качнула головой, показала глазами на Долинского. Долинский слышал слово от слова
все, что сказала Даша насчет его жены, и сердце его не сжалось
той мучительной болью, которой оно сжималось прежде,
при каждом касающемся ее слове. Теперь
при этом разговоре он оставался совершенно покойным.
Тихое однообразие ниццской жизни Доры и ее спутника продолжалось не нарушаемое ничем ни с одной стороны, но
при всем этом оно не было
тем утомительным semper idem, [Всегда
то же самое (лат.).]
при котором всякое чувство и всякое душевное настроение способно переходить в скуку.
— Ах, нет-с! То-то именно нет-с. В наши годы можно о себе серьезней думать. Просто разбитые мы
все люди: ни счастья у нас, ни радостей у нас, утром ждешь вечера, с вечера ночь к утру торопишь, жить не
при чем, а руки на себя наложить подло. Это что же это такое? Это просто терзанье, а не жизнь.
Земляника, попечитель богоугодных заведений, очень толстый, неповоротливый и неуклюжий человек, но
при всем том проныра и плут. Очень услужлив и суетлив.
Неточные совпадения
«Я влюблена», — шептала снова // Старушке с горестью она. // «Сердечный друг, ты нездорова». — // «Оставь меня: я влюблена». // И между
тем луна сияла // И томным светом озаряла // Татьяны бледные красы, // И распущенные власы, // И капли слез, и на скамейке // Пред героиней молодой, // С платком на голове седой, // Старушку в длинной телогрейке: // И
всё дремало в тишине //
При вдохновительной луне.
От такого предложения никто не мог отказаться. Свидетели уже
при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись
все тот же час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову:
Цветы и ленты на шляпе,
вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит
вся площадь, а носильщики между
тем при криках, бранях и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по
всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков, и громадно выглядывает
весь хлебный арсенал, пока не перегрузится
весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое название от реки Суры.] и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков
все еще стоял неподвижно на одном и
том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с
тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на
все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане,
все, кажется,
при нем, а между
тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича
при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе взять и ложу в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не
то что кухарка…