— А я им говорю, что они сычи ночные, что они лупоглазые, бельмистые сычи, которым их бельма ничего не дают видеть при Божьем свете! Ночь! Ночь им нужна! Вот тогда, когда из темных нор на землю выползают колючие ежи, кроты слепые, землеройки, а в сонном воздухе нетопыри шмыгают — тогда им жизнь, тогда им жизнь, канальям!.. И
вот же черт их не возьмет и не поест вместо сардинок!
Неточные совпадения
—
Вот поди
же! Мне, знаешь, с некоторого времени кажется, что эта картина имеет не один прямой смысл: старость и молодость хоронят свои любимые радости. Смотри, как грустна и тяжела безрадостная старость, но в безрадостной молодости есть что-то жасное, что-то… проклятое просто. Всмотрись, пожалуйста, Аня, в эту падающую голову.
—
Вот ваше письмо, и посмотрите, может быть, здесь
же и ваш вексель, — отвечал господин, подавая поднятый конверт.
— А теперь, любезный кум, — сказал князь, тотчас
же после крещения, —
вот тебе за твой труд по моей кумовской и княжеской милости тысяча рублей, завтра ты получишь отпускную, а послезавтра чтоб тебя, приятеля, и помину здесь не было, чтоб духу твоего здесь не пахло!
—
Вот, — начала она, — я почти так
же велика, как Шекспир. У него Гамлет говорит, чтоб никто не женился, а я говорю — пусть никто не выходит замуж. Совершенно справедливо, что если выходить замуж, так надо выходить за дурака, а я дураков терпеть не могу.
— Но ведь подите
же с нами! — говорила Дора. — Наняли квартиру с тем, чтобы кому-нибудь эти две комнаты уступить, а перешли сюда, и баста;
вот третий месяц не можем решиться. Мужчин боимся, женщин еще более, а дети на наше горе не нанимают; ну, кто
же нам виноват, скажите пожалуйста?
— Ну, и выпили, и работу взял. Ведь нельзя
же!.. А тут вспомнил, Несторка тут меня ждет! Друг, говорю, ко мне приехал неожиданно; позвольте, говорю, мне в долг пару бутыльченок шампанского. И уж извините, кумушка, две бутыльченки мы разопьем!
Вот они, канашки французские! — воскликнул Журавка, торжественно вынимая из-под пальто две засмоленные бутылки.
— Да то-то
вот; пожалуйста, хоть не называйте
же вы этого вопроса женским.
— Что за вздор такой вы сказали! Где
же есть для любви законы? Люблю —
вот и все.
— А
вот это-то и нехорошо. Ведь
вот я
же счастлива. Долинский промолчал. Он стоял у печки и грелся.
— Маринованные! Отлично. Я
вот грибчонком закушу. Илья Макарович тут
же, стоя у шкафа, выпил водчонки и закусил грибчонком.
— Не то совсем. Мужчины почти точно такие
же, как и наши; даже у этих легкости этой ненавистной, пожалуй, как будто, еще и больше—это мне противно; но они
вот чем умнее: они за одним другого не забывают.
— А
вот птиц
же на дорогах находите. Это тоже ведь не всякому случается.
— Ну, да, еще бы! Конечно, так, — отвечала живо и торопясь Дора и сейчас
же добавила, — а
вот, хотите, я вам задам один такой вопрос, на который вы мне, пожалуй, и не ответите?
— Ну, ну, полно
же. А ты
вот что сделай для меня. Принеси мне нашу казну.
— Ну, так нечего, значит, и смеяться. Работай
же. Помни, что
вот я выздоровею, фонд нужен, — напоминала она, вскоре после этого разговора Долинскому.
— Да я
же вот держу тебя за руки.
— «
Вот взойдет в свою пору Вера Сергеевна, — думал он, засыпая: — и она, пожалуй, будет делать такие
же чудеса.
Ну в чем-то, ведь
вот живет
же Дора во мне самом, в моей любви и муках…
— Мне очень, однако
же, нравятся
вот эти господа, — начал он, усаживаясь перед камином.
— Да ведь
вот же и тебя не знал, а ведь знаю же теперь всю. Всю в одну минуту узнал. Ты, Лиза, хоть и боишься смерти, а, должно быть, гордая, смелая, мужественная. Лучше меня, гораздо лучше меня! Я тебя ужасно люблю, Лиза. Ах, Лиза! Пусть приходит, когда надо, смерть, а пока жить, жить! О той несчастной пожалеем, а жизнь все-таки благословим, так ли? Так ли? У меня есть «идея», Лиза. Лиза, ты ведь знаешь, что Версилов отказался от наследства?
— Осел! подлец! убил! зарезал!
Вот же тебе! — муж получил пощечину. — Вот же тебе! — другая пощечина. — Вот как тебя надобно учить, дурака! — Она схватила его за волоса и начала таскать. Урок продолжался немало времени, потому что Сторешников, после длинных пауз и назиданий матери, вбежавший в комнату, застал Марью Алексевну еще в полном жару преподавания.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да
вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько
же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Аммос Федорович. А
вот я их сегодня
же велю всех забрать на кухню. Хотите, приходите обедать.
Анна Андреевна.
Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор говорит! Как
же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то
же время говорит про себя.)А
вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать, а
вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того
же кушанья отпустят.