Неточные совпадения
— Здравствуй, Феоктиста! Посмотри-ка, аккуратно ли
я закололась сзади.
Чувствую, холодный такой, мокрый весь, синий, как известно, утопленник, а потом будто белеет; лицо опять человеческое становится, глазами
смотрит все на
меня и совсем как живой, совсем живой.
— Нет-с, нынче не было его.
Я все
смотрела, как народ проходил и выходил, а только его не было: врать не хочу.
— В другой монастырь! А! ну
посмотрим, как ее переведут в другой монастырь. Разуй
меня и иди спать, — добавила игуменья.
— То-то, что делать? — Шалунья!
Я на тебя и не сержусь, а вон смотри-ка, чту с матерью.
Я хотела бы
посмотреть на тебя на моем месте; хотела бы видеть, отскакивало ли бы от тебя это обращение, как от тебя все отскакивает.
— Скучно здесь, — говорила она,
посматривая на дверь, — дайте
я попробую выйти к столу.
— Полно врать-то! Тоже любезничать: седина в голову, а бес в ребро, — с поддельным неудовольствием остановила его игуменья и,
посмотрев с артистическим наслаждением на Феоктисту, сказала: — Иди пока домой.
Я тебя позову, когда будет нужно.
Здесь свечечка оказывалась еще бессильнее при темных обоях комнаты. Только один неуклюжий, запыленный чехол, окутывавший огромную люстру с хрустальными подвесками, невозможно выделялся из густого мрака, и из одной щелки этого чехла на Помаду
смотрел крошечный огненный глазок. Точно Кикимора подслушала Помадины думы и затеяла пошутить с ним: «Вот, мол, где
я сижу-то: У
меня здесь отлично, в этом пыльном шалашике».
— Нет, не хочу;
я так пришел отдохнуть и
посмотреть на вас.
«Лиза умница, — говорила себе Женни,
смотря на колыхающийся початник. — Она героиня, она выйдет силой, а
я…
я…»
«Ну,
смотри, — говорит барыня, — если ты
мне лжешь и
я убеждусь, что ты
меня обманываешь,
я себя не пощажу, но
я тебя накажу так, что у тебя в жизни минуты покойной не будет».
— Ну… постойте же еще.
Я хотела бы знать, как вы
смотрите на поступок этой женщины, о которой вы вчера рассказывали?
—
Я на вчерашнюю историю так и
смотрю, Лизавета Егоровна, как на несчастье.
—
Смотрите же, Дмитрий Петрович, держите себя так же, как
я, будто ничего знать не знаем, ведать не ведаем.
— И еще… — сказала Лиза тихо и не
смотря на доктора, — еще… не пейте, Розанов. Работайте над собой, и вы об этом не пожалеете: все будет, все придет, и новая жизнь, и чистые заботы, и новое счастье.
Я меньше вас живу, но удивляюсь, как это вы можете не видеть ничего впереди.
— Вставайте, доктор! — кричала ему она, стуча рукою, — стыдно валяться. Кофейку напьемтесь. У
меня что-то маленькая куксится; натерла ей животик бабковою мазью, все не помогает, опять куксится. Вставайте,
посмотрите ее, пожалуйста: может быть, лекарства какого-нибудь нужно.
—
Смотри на Рютли, — шепнул сыну пастор. Дитя было спокойно, но выстрела не раздавалось. «Боже, подкрепи
меня!» — молился в душе пастор. А в четырнадцати шагах перед ним происходила другая драма.
Райнеру видится его дед, стоящий у столба над выкопанной могилой. «
Смотри, там Рютли», — говорит он ребенку, заслоняя с одной стороны его детские глаза. «
Я не люблю много слов. Пусть Вильгельм будет похож сам на себя», — звучит ему отцовский голос. «Что
я сделаю, чтоб походить самому на себя? — спрашивает сонный юноша. — Они сделали уже все, что им нужно было сделать для этих гор».
— Это все, что
я видел? — спросил незнакомец, продолжая ходить и
смотреть на свои опущенные к коленям руки.
— Да вы увлекаетесь, Арапов.
Я ведь вам говорю, с какой точки он на все
смотрит.
— Да Лиза с матерью пошли квартирку тут одну
посмотреть, а Соня сейчас только поехала.
Я думал, вы ее встретили.
— Полно, пожалуйста: ты
меня этим тревожишь.
Я не знаю, право, как на это
смотрит маркиза, зачем она все это позволяет сыну. На нее самое,
я думаю, во сто глаз
смотрят, а она еще позволяет сыну.
—
Я подожду здесь: всюду надо
смотреть.
— Не сказали;
я спрашивала — не сказали. Ревизию, говорят, имеем предписание произвести. Ну, да уж зато, скажу тебе, Арапка, и смеху ж было! Только спустились двое хожалых в погреб,
смотрим, летят оба. «Ай! ай! там Черт, говорят, сидит».
Смотрю, у одного все штаны так и располосованы. Впотьмах-то, дурак, на твоего барсука налез. Много хохотали после.
— Да уж теперь
я могу
смотреть на это равнодушнее.
— Да кто вы? Кто это вы? Много ли вас — то? Вас и пугать не станут, — сами попрячетесь, как мыши. Силачи какие! Вы
посмотрите, ведь на это не надо ни воли, ни знаний, ни смелости; на это даже,
я думаю, Белоярцев, и тот пойдет.
— Да известно где: у энтих сорок.
Я, как огни зажгли, все под окна
смотрела. Там оне… и барышня наша там, на полу сидят, с собачкой играют.
Я еще подошел к клетке и долго
смотрел сквозь железные полосы в страшные глаза львицы. Она хотела защитить свое дитя, и, поняв, что это для нее невозможно, она была велика в своем грозном молчании.
— А на что тебе старший! Ну,
я вам всем старший. Надя! приказываю тебе, чтоб ты нынче пришла
мне пятки почесать. —
Я тебе старший, ты,
смотри, слушайся, — приходи.
—
Я буду
смотреть за вами, — проговорил Красин и вышел вслед за нею.
Вы
смотрите на
меня только как на нужную вам подчас вещь и, кажется, вовсе забываете, что
я женщина и, дойдя до сближения с человеком, хотела бы, чтоб он
смотрел на
меня как на человека: словом, хотела бы хоть приязни, хоть внимания; а для вас, —
я вижу, —
я только вещь.
— Вам только надобно бы
посмотреть на народ в его собственной исключительной обстановке, — твердил он Ступиной, — и вы бы,
я уверен, могли писать очень хорошие рассказы, сцены и очерки.
Посмотрите, какая гадость печатается в журналах: срам!
Я нимало не сомневаюсь, что вы с первого же шага стали бы выше всех их.
— Знаете что? — говорил он ей в другой раз, уже нажужжав в уши о ее талантах. — Оденьтесь попроще; возьмите у Марфы ее платье, покройтесь платочком, а
я надену мою поддевку и пойдемте
смотреть народные сцены.
Я уверен, что вы завтра же захотите писать и напишете отлично.
— Вот и делай с ними что знаешь, — произнес Бачинский. —
Смотрите, пан ротмистр, здесь, а
я пролезу под застреху и отворю двери.
— Ну вот! Вы говорите почти, а Женни
смотрит какими-то круглыми глазами, точно боится, что
я от денег в обморок упаду, — забавные люди! Тут не может быть никакого почти, и отказал, так, значит, начисто отказал.
— Какие вы все несчастные! Боже мой, боже мой! как
посмотрю я на вас, сердце мое обливается кровью: тому так, другому этак, — каждый из вас не жизнь живет, а муки оттерпливает.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал
я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «
Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Во дни веселий и желаний //
Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: //
Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми
смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! //
Я это потому пишу, // Что уж давно
я не грешу.
В начале моего романа // (
Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде
мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, //
Я занялся воспоминаньем // О ножках
мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей // Пора
мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
И сердцем далеко носилась // Татьяна,
смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь
меня одну. // Дай, няня,
мне перо, бумагу // Да стол подвинь;
я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
— Восемьдесят лет, ваше превосходительство. Но это келейное,
я бы… чтобы… — Чичиков
посмотрел значительно в лицо генерала и в то же время искоса на камердинера.