Неточные совпадения
—
Что ж, он ведь, может быть, говорил
правду? — заметила Лиза.
— Вы сейчас обвиняли ее брата в том,
что он осуждает людей за глаза, а теперь обвиняете его в том,
что он говорит
правду в глаза. Как же говорить ее нужно?
—
Правда,
правда, — подхватил Бахарев. — Пойдут дуть да раздувать и надуют и себе всякие лихие болести, и другим беспокойство. Ох ты, господи! господи! — произнес он, вставая и направляясь к дверям своего кабинета, — ты ищешь только покоя, а оне знай истории разводят. И из-за
чего, за
что девочку разогорчили! — добавил он, входя в кабинет, и так хлопнул дверью,
что в зале задрожали стены.
—
Что ж, я говорю
правду, мне это больно; я никогда не забуду,
что сказала тебе. Я ведь и в ту минуту этого не чувствовала, а так сказала.
— Н… нет, они не поймут; они никог… да, ни… ког… да не поймут. Тетка Агния
правду говорила. Есть, верно, в самом деле семьи, где еще меньше понимают,
чем в институте.
Правда, иные слыхали при этом и «старайся быть честным человеком», но
что была эта честность и как было о ней стараться?
Лиза порешила,
что окружающие ее люди—«мразь», и определила,
что настоящие ее дни есть приготовительный термин ко вступлению в жизнь с настоящими представителями бескорыстного человечества, живущего единственно для водворения общей высокой
правды.
— Я вот хочу, Женни, веру переменить, чтобы не говеть никогда, — подмигнув глазом, сказала Лиза. —
Правда,
что и ты это одобришь? Борис вон тоже согласен со мною: хотим в немцы идти.
— За идею, за идею, — шумел он. — Идею должно отстаивать. Ну
что ж делать: ну, будет солдат!
Что ж делать? За идею права нельзя не стоять; нельзя себя беречь, когда идея права попирается. Отсюда выходит индифферентизм: самое вреднейшее общественное явление. Я этого не допускаю. Прежде идея, потом я, а не я выше моей идеи. Отсюда я должен лечь за мою идею, отсюда героизм, общественная возбужденность, горячее служение идеалам, отсюда торжество идеалов, торжество идей, царство
правды!
«Отец!
правда ли,
что тот лес заколдован и из его листьев сочится кровь?» — спрашивает ребенок.
—
Что!
что! Этих мыслей мы не понимаем? — закричал Бычков, давно уже оравший во всю глотку. — Это мысль наша родная; мы с ней родились; ее сосали в материнском молоке. У нас
правда по закону свята, принесли ту
правду наши деды через три реки на нашу землю. Еще Гагстгаузен это видел в нашем народе. Вы думаете там, в Польше,
что он нам образец?.. Он нам тьфу! — Бычков плюнул и добавил: — вот
что это он нам теперь значит.
—
Что нам ваше римское право! — еще пренебрежительнее крикнул Бычков. — У нас свое право. Наша
правда по закону свята, принесли ту
правду наши деды Через три реки на нашу землю.
— А
что ж, не
правда? Согласился ты взять кормилицу?
В поэтической душе старичка,
правда, было и нечто маниловское, но это маниловское выходило как-то так мило,
что чувствующему человеку над этим никак нельзя было засмеяться ядовито и злобно.
— Дети! — произнес генерал и после некоторой паузы начал опять: — А вы вот
что, господин доктор! Вы их там более или менее знаете и всех их поопытнее, так вы должны вести себя честно, а не хромать на оба колена. Говорите им прямо в глаза
правду, пользуйтесь вашим положением… На вашей совести будет, если вы им не воспользуетесь.
Мы сомневаемся,
что художник сам видел когда-нибудь отца, у которого ушла дочь. Художественная
правда не позволила бы заглушить себя гражданской тенденции и заставила бы его, кроме ослиных ушей, увидать и отцовское сердце.
— Так вот ты, Баранов, и сообрази, — говорил гораздо тише совсем опьяневший женский голос. —
Что ж она, Жанетка, только ведь
что французинка называется, а
что она против меня? Тьфу, вот
что она. Где ж теперь, Баранов,
правда!
— Ну, не
правда ли! — подхватила Бертольди. — Ведь это все лицемерие, пошлость и ничего более. Ступина говорит,
что это пустяки,
что это так принято: тем-то и гадко,
что принято. Они подают бурнусы, поднимают с полу носовые платки, а на каждом шагу, в серьезном деле, подставляют женщине ногу; не дают ей хода и свободы.
— Да вот же всё эти,
что опивали да объедали его, а теперь тащат, кто за
что схватится. Ну, вот видите, не
правду ж я говорила: последний халат — вот он, — один только и есть, ему самому, станет обмогаться, не во
что будет одеться, а этот глотик уж и тащит без меня. — «Он, говорит, сам обещал», перекривляла Афимья. — Да кто вам, нищебродам, не пообещает! Выпросите. А вот он обещал, а я не даю: вот тебе и весь сказ.
«
Чем черт, дескать, не шутит! А может быть, и в самом деле
правда,
что я могу писать», — подумала она и оделась в Марфино платье, а Белоярцев в поддевочку, и пейзанами пошли вечерком посидеть в портерную.
— А
что будет, если эта бумага пропадет? — спросила она, глядя тревожными и восторженными глазами на Розанова. — Отвечайте мне чистую
правду.
— Мне давно надоело жить, — начал он после долгой паузы. — Я пустой человек… ничего не умел, не понимал, не нашел у людей ничего. Да я… моя мать была полька… А вы… Я недавно слышал,
что вы в инсуррекции… Не верил… Думал, зачем вам в восстание? Да… Ну, а вот и
правда… вот вы смеялись над национальностями, а пришли умирать за них.
Неточные совпадения
Хлестаков. А мне нравится здешний городок. Конечно, не так многолюдно — ну
что ж? Ведь это не столица. Не
правда ли, ведь это не столица?
Городничий. И не рад,
что напоил. Ну
что, если хоть одна половина из того,
что он говорил,
правда? (Задумывается.)Да как же и не быть
правде? Подгулявши, человек все несет наружу:
что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право,
чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь,
что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Хлестаков. По моему мнению,
что нужно? Нужно только, чтобы тебя уважали, любили искренне, — не
правда ли?
Аммос Федорович. А я на этот счет покоен. В самом деле, кто зайдет в уездный суд? А если и заглянет в какую-нибудь бумагу, так он жизни не будет рад. Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а как загляну в докладную записку — а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит,
что в ней
правда и
что неправда.
И
правда,
что не голосом — // Нутром — свою «Голодную» // Пропели вахлаки.