Неточные совпадения
Речь товарища прокурора, по его мнению, должна была иметь общественное значение, подобно тем знаменитым речам, которые говорили сделавшиеся знаменитыми адвокаты.
Правда,
что в числе зрителей сидели только три женщины: швея, кухарка и сестра Симона и один кучер, но это ничего не значило. И те знаменитости так же начинали. Правило же товарища прокурора было в том, чтобы быть всегда на высоте своего положения, т. е. проникать вглубь психологического значения преступления и обнажать язвы общества.
— Не
правда ли? — обратилась Мисси к Нехлюдову, вызывая его на подтверждение своего мнения о том,
что ни в
чем так не виден характер людей, как в игре. Она видела на его лице то сосредоточенное и, как ей казалось, осудительное выражение, которого она боялась в нем, и хотела узнать,
чем оно вызвано.
— Да, это
правда, — сказал Нехлюдов, — часто чувствуешь свою не… чувствуешь,
что не имеешь права судить…
— А помните, как вы говорили,
что надо всегда говорить
правду, и как вы тогда всем нам говорили такие жестокие
правды. Отчего же теперь вы не хотите сказать? Помнишь, Мисси? — обратилась Катерина Алексеевна к вышедшей к ним Мисси.
— Оттого,
что то была игра, — ответил Нехлюдов серьезно. — В игре можно. А в действительности мы так дурны, т. е. я так дурен,
что мне, по крайней мере, говорить
правды нельзя.
«Разорву эту ложь, связывающую меня,
чего бы это мне ни стоило, и признаю всё и всем скажу
правду и сделаю
правду, — решительно вслух сказал он себе.
— Скажу
правду Мисси,
что я распутник и не могу жениться на ней и только напрасно тревожил ее; скажу Марье Васильевне (жене предводителя).
— Видно, и вправду, касатка, — говорила она, — правду-то боров сжевал. Делают,
что хотят. Матвеевна говорит: ослобонят, а я говорю: нет, говорю, касатка, чует мое сердце, заедят они ее, сердешную, так и вышло, — говорила она, с удовольствием слушая звук своего голоса.
Нехлюдов слушал и вместе с тем оглядывал и низкую койку с соломенным тюфяком, и окно с толстой железной решеткой, и грязные отсыревшие и замазанные стены, и жалкое лицо и фигуру несчастного, изуродованного мужика в котах и халате, и ему всё становилось грустнее и грустнее; не хотелось верить, чтобы было
правда то,
что рассказывал этот добродушный человек, — так было ужасно думать,
что могли люди ни за
что, только за то,
что его же обидели, схватить человека и, одев его в арестантскую одежду, посадить в это ужасное место.
— Да, еще вот
что, — сказал Нехлюдов, не входя в гостиную и останавливаясь у двери. — Мне говорили,
что вчера в тюрьме наказывали телесно людей.
Правда ли это?
— И не отменят — всё равно. Я не за это, так за другое того стою… — сказала она, и он видел, какое большое усилие она сделала, чтобы удержать слезы. — Ну
что же, видели Меньшова? — спросила она вдруг, чтобы скрыть свое волнение. —
Правда ведь,
что они не виноваты?
Правда,
что после военной службы, когда он привык проживать около двадцати тысяч в год, все эти знания его перестали быть обязательными для его жизни, забылись, и он никогда не только не задавал себе вопроса о своем отношении к собственности и о том, откуда получаются те деньги, которые ему давала мать, но старался не думать об этом.
Он хотел и в этом имении устроить дело с землею так же, как он устроил его в Кузминском; кроме того, узнать всё,
что можно еще узнать про Катюшу и ее и своего ребенка:
правда ли,
что он умер, и как он умер?
— Да, да, всё это
правда, — отвечал Нехлюдов, —
что же рассказывать на улице!
— Прежде —
правда,
что было довольно сурово, но теперь содержатся они здесь прекрасно. Они кушают три блюда и всегда одно мясное: битки или котлеты. По воскресеньям они имеют еще одно четвертое — сладкое блюдо. Так
что дай Бог, чтобы всякий русский человек мог так кушать.
Казалось бы, важно могло быть только то,
правда ли,
что председатель акционерного общества обкрадывает своих доверителей, и как сделать так, чтобы он перестал их обкрадывать.
—
Что ж это, барин,
правда,
что двенадцать человек арестантов уморили до смерти? — сказала грубым мужицким голосом старая суровая арестантка.
Правда,
что человек не может заставить себя любить, как он может заставить себя работать, но из этого не следует,
что можно обращаться с людьми без любви, особенно если чего-нибудь требуешь от них.
Он приблизил свое жалкое лицо к моему окошечку: «Анатолий Петрович, ведь
правда,
что доктор прописал мне грудной чай?
И ей казалось,
что она действительно так думает и чувствует, но, в сущности, она думала только то,
что всё то,
что думает муж, то истинная
правда, и искала только одного — полного согласия, слияния с душой мужа,
что одно давало ей нравственное удовлетворение.
— А
что, брат,
правда, у вас Карманов сменяться хочет?
— Всё знает, и
правда,
что сменялись, — сказал Набатов. —
Что же вы сделаете?
— А, каково? — сказала Марья Павловна. — Влюблен, совсем влюблен. Вот уж
чего никогда не ожидала бы, чтобы Владимир Симонсон влюбился таким самым глупым, мальчишеским влюблением. Удивительно и, по
правде скажу, огорчительно, — заключила она, вздохнув.
Правда,
что эта перемена в ее положении представляла новые усложнения в отношении к ней.
Бальзаминова. Говорят: за чем пойдешь, то и найдешь! Видно, не всегда так бывает. Вот Миша ходит-ходит, а все не находит ничего. Другой бы бросил давно, а мой все не унимается. Да коли правду сказать, так Миша очень справедливо рассуждает: «Ведь мне, говорит, убытку нет, что я хожу, а прибыль может быть большая; следовательно, я должен ходить. Ходить понапрасну, говорит, скучно, а бедность-то еще скучней».
Что правда то правда. Нечего с ним и спорить.
Неточные совпадения
Хлестаков. А мне нравится здешний городок. Конечно, не так многолюдно — ну
что ж? Ведь это не столица. Не
правда ли, ведь это не столица?
Городничий. И не рад,
что напоил. Ну
что, если хоть одна половина из того,
что он говорил,
правда? (Задумывается.)Да как же и не быть
правде? Подгулявши, человек все несет наружу:
что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право,
чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь,
что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Хлестаков. По моему мнению,
что нужно? Нужно только, чтобы тебя уважали, любили искренне, — не
правда ли?
Аммос Федорович. А я на этот счет покоен. В самом деле, кто зайдет в уездный суд? А если и заглянет в какую-нибудь бумагу, так он жизни не будет рад. Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а как загляну в докладную записку — а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит,
что в ней
правда и
что неправда.
И
правда,
что не голосом — // Нутром — свою «Голодную» // Пропели вахлаки.