Неточные совпадения
И точно, «тем
временем» подвернулась вот какая оказия. Встретил Помаду на улице тот самый инспектор, который
так часто сажал его
в карцер за прорванный под мышками сюртук, да и говорит...
Так опять уплыл год и другой, и Юстин Помада все читал чистописание.
В это
время камергерша только два раза имела с ним разговор, касавшийся его личности.
В первый раз, через год после отправления внучка, она объявила Помаде, что она приказала управителю расчесть его за прошлый год по сту пятидесяти рублей, прибавив при этом...
В другое
время,
в светлую лунную ночь, его все-таки нужно поманывать умненечко, осторожно, соображая предательский звук с расстоянием жертвы; а
в теплые безлунные ночи, предшествующие серым дням, птица совершенно ошалевает от сладострастья.
— Да вот вам, что значит школа-то, и не годитесь, и пронесут имя ваше яко зло, несмотря на то, что директор нынче все настаивает, чтоб я почаще навертывался на ваши уроки. И будет это скоро, гораздо прежде, чем вы до моих лет доживете.
В наше-то
время отца моего учили, что от трудов праведных не наживешь палат каменных, и мне то же твердили, да и мой сын видел, как я не мог отказываться от головки купеческого сахарцу; а нынче все это двинулось, пошло, и школа будет сменять школу.
Так, Николай Степанович?
Общество распадалось не только прежним делением на аристократию чина, аристократию капитала и плебейство, но из него произошло еще небывалое дотоле выделение
так называемых
в то
время новых людей.
— Ты ведь не знаешь, какая у нас тревога! — продолжала Гловацкая, стоя по-прежнему
в отцовском мундире и снова принявшись за утюг и шляпу, положенные на
время при встрече с Лизой. — Сегодня, всего с час назад, приехал чиновник из округа от попечителя, — ревизовать будет. И папа, и учители все
в такой суматохе, а Яковлевича взяли на парадном подъезде стоять. Говорят, скоро будет
в училище. Папа там все хлопочет и болен еще…
так неприятно, право!
Лиза
в это
время всё еще лежала с открытыми глазами и думала: «Нет,
так нельзя. Где же нибудь да есть люди!»
То Арапов ругает на чем свет стоит все существующее, но ругает не
так, как ругал иногда Зарницын, по-фатски, и не
так, как ругал сам Розанов, с сознанием какой-то неотразимой необходимости оставаться весь век
в пассивной роли, — Арапов ругался яростно, с пеною у рта, с сжатыми кулаками и с искрами неумолимой мести
в глазах, наливавшихся кровью; то он ходит по целым дням, понурив голову, и только по
временам у него вырываются бессвязные, но грозные слова, за которыми слышатся таинственные планы мировых переворотов; то он начнет расспрашивать Розанова о провинции, о духе народа, о настроении высшего общества, и расспрашивает придирчиво, до мельчайших подробностей, внимательно вслушиваясь
в каждое слово и стараясь всему придать смысл и значение.
—
Так помните же, — подлетая на своих черных крыльях к Рациборскому, начал каноник, — помните, что со
времен Поссевина нам нет здесь места, и мы пресмыкаемся здесь или
в этом шутовском маскараде (ксендз указал на свой парик и венгерку), или
в этом московском мундире, который хуже всякого маскарада. Помните это!
В пять часов снова нужно было идти на вечерние визитации, которые хотя были короче утренних, но все-таки брали около получаса
времени.
Так шло
время месяца с полтора. Розанов все входил
в больший фавор и доверие и
в Лефортове, и на Чистых Прудах, но круг его знакомства не разнообразился.
Так прошло недели с две. Розанов только и отлучался, что к Бахаревым. Он ввел к ним
в это
время Райнера и изредка попадал на студентские сходки, к которым неведомо каким образом примыкали весьма различные люди.
— Сам был все
время! О создатель! Он сам там был все
время! И еще признается! Колпак вы, батюшка, колпак. Вот как сына упекут, а вас пошлют с женою гусей стеречь
в Рязанскую губернию,
так вы и узнаете, как «я сам там был».
— Только об этом и заботимся; но это вовсе не
так легко, как некоторые думают; нужно
время, чтобы все пришло
в порядок.
В ряду московских особенностей не последнее место должны занимать пустые домы.
Такие домы еще
в наше
время изредка встречаются
в некоторых старых губернских городах.
В Петербурге
таких домов вовсе не видно, но
в Москве они есть, и их хорошо знают многие, а осебенно люди известного закала.
Несколько приятелей получали письма, пришедшие на имя Райнера во
время его отсутствия, распечатали их и ничего
в них не нашли, хотя тем не менее все-таки остались о нем при своем мнении.
Случилось это
таким образом: Лиза возвратила Розанову одну книгу, которую брала у него за несколько
времени. Розанов, придя домой, стал перелистывать книгу и нечаянно нашел
в ней листок почтовой бумаги, на котором рукою Бертольди с особенным тщанием были написаны стишки. Розанов прочел сверху «Рай» и, не видя здесь ничего секретного, стал читать далее...
Так проводили
время наши сокольницкие пустынники, как московское небо стало хмуриться, и
в одно прекрасное утро показался снежок. Снежок, конечно, был пустой, только выпал и сейчас же растаял; но тем не менее он оповестил дачников, что зима стоит недалеко за Валдайскими горами. Надо было переезжать
в город.
Полинька Калистратова обыкновенно уходила от Лизы домой около двух часов и нынче ушла от Лизы
в это же самое
время. Во всю дорогу и дома за обедом Розанов не выходил из головы у Полиньки. Жаль ей очень его было. Ей приходили на память его теплая расположенность к ней и хлопоты о ребенке, его одиночество и неуменье справиться с своим положением. «А впрочем, что можно и сделать из
такого положения?» — думала Полинька и вышла немножко погулять.
А Полинька Калистратова, преследуемая возобновившимися
в последнее
время нашествиями своего супруга, уехала
в Петербург одна. Розанов всячески спешил управиться
так, чтобы ехать с нею вместе, но не успел, да и сама Полинька говорила, что этого вовсе не нужно.
Это было
такое бесхитростное
время,
в которое изолировавшийся кружок, толковавший об общественных реформах, не видал ничего у себя под носом и легко подчинялся каждому, кто бы захотел подумать и, изловчившись, покрепче схватить его за нос.
—
Так вот, господа, — начал Белоярцев, — вы сами видите на опыте несомненные выгоды ассоциации. Ясное дело, что, издержав
в месяц только по двадцати пяти рублей, каждый из нас может сделать невозможные для него
в прежнее
время сбережения и ассоциация может дозволить себе на будущее
время несравненно большие удобства
в жизни и даже удовольствия.
Так, например, одно
время со скуки он уверял Ступину, что
в ее уме много игры и способностей к художественной воспроизводительности.
В это
время отворилась запертая до сих пор дверь кабинета, и на пороге показался высокий рябоватый человек лет около сорока пяти или шести. Он был довольно полон, даже с небольшим брюшком и небольшою лысинкою; небольшие серые глаза его смотрели очень проницательно и даже немножко хитро, но
в них было
так много чего-то хорошего, умного, располагающего, что с ним хотелось говорить без всякой хитрости и лукавства.
— Прискорбно мне огорчать вас, — начал он, —
таким ответом, что работы, которую вы могли бы делать, у меня
в настоящее
время нет.
В Доме Согласия все знали и странности Лизы и то, что она последнее
время постоянно гостит у Вязмитиновой,
так на это и не обратили никакого внимания.
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он
так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «
Так». — И на крыльцо.
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… //
Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Один среди своих владений, // Чтоб только
время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили
так, // Что он опаснейший чудак.