Неточные совпадения
Все это время Синтянина зорко наблюдала гостя, но не заметила, чтобы Лариса произвела на него впечатление. Это казалось несколько удивительным, потому что Лариса,
прекрасная при дневном
свете, теперь при огне матовой лампы была очаровательна: большие черные глаза ее горели от непривычного и противного ее гордой натуре стеснения присутствием незнакомого человека, тонкие дуги её бровей ломались и сдвигались, а строжайшие линии ее стана блестели серебром на изломах покрывавшего ее белого альпага.
— Не помню-с, — отвечал майор, с любовию артиста разглядывая это
прекрасное творение, как раз подходящее, по его мнению, к типу наипочтеннейших женщин на
свете.
Это наивное раздвоение ребенка и размышляющей женщины, эта детская и в высшей степени правдивая жажда истины и справедливости и непоколебимая вера в свои стремления — все это освещало ее лицо каким-то
прекрасным светом искренности, придавало ему какую-то высшую, духовную красоту, и вы начинали понимать, что не так скоро можно исчерпать все значение этой красоты, которая не поддается вся сразу каждому обыкновенному, безучастному взгляду.
Неужели тесно жить людям на этом
прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой — этим непосредственнейшим выражением красоты и добра.
Неточные совпадения
He мысля гордый
свет забавить, // Вниманье дружбы возлюбя, // Хотел бы я тебе представить // Залог достойнее тебя, // Достойнее души
прекрасной, // Святой исполненной мечты, // Поэзии живой и ясной, // Высоких дум и простоты; // Но так и быть — рукой пристрастной // Прими собранье пестрых глав, // Полусмешных, полупечальных, // Простонародных, идеальных, // Небрежный плод моих забав, // Бессонниц, легких вдохновений, // Незрелых и увядших лет, // Ума холодных наблюдений // И сердца горестных замет.
И, не говоря об исторических примерах, начиная с освеженного в памяти всех
Прекрасною Еленою Менелая, целый ряд случаев современных неверностей жен мужьям высшего
света возник в воображении Алексея Александровича.
Николай Петрович объяснил ему в коротких словах свое душевное состояние и удалился. Павел Петрович дошел до конца сада, и тоже задумался, и тоже поднял глаза к небу. Но в его
прекрасных темных глазах не отразилось ничего, кроме
света звезд. Он не был рожден романтиком, и не умела мечтать его щегольски-сухая и страстная, на французский лад мизантропическая [Мизантропический — нелюдимый, человеконенавистнический.] душа…
В одно
прекрасное утро родилась на мой счет сплетня (кто ее произвел на
свет Божий, не знаю: должно быть, какая-нибудь старая дева мужеского пола, — таких старых дев в Москве пропасть), родилась и принялась пускать отпрыски и усики, словно земляника.
В третий день окончилась борьба // На реке кровавой на Каяле, // И погасли в небе два столба, // Два светила в сумраке пропали. // Вместе с ними, за море упав, // Два
прекрасных месяца затмились — // Молодой Олег и Святослав // В темноту ночную погрузились. // И закрылось небо, и погас // Белый
свет над Русскою землею, // И, как барсы лютые, на нас // Кинулись поганые с войною. // И воздвиглась на Хвалу Хула, // И на волю вырвалось Насилье, // Прянул Див на землю, и была // Ночь кругом и горя изобилье.