Неточные совпадения
— Выйдя замуж за Михаила Андреевича, — продолжала Бодростина, — я надеялась на первых же порах, через год или два, быть чем-нибудь обеспеченною настолько, чтобы покончить мою муку, уехать куда-нибудь и жить, как я хочу… и я во всем этом непременно бы успела, но я еще была глупа и, несмотря на все проделанные со мною штуки, верила в любовь… хотела жить не для себя… я тогда еще слишком интересовалась тобой… я искала тебя везде и повсюду: мой муж с первого же
дня нашей свадьбы был в
положении молодого козла, у которого чешется лоб, и лоб у него чесался недаром: я тебя отыскала.
Мечты его были невыспренни, они витали все около его портфеля, около его трудных
дел, около Петербурга, где у Висленева осталась нелюбимая жена и никакого
положения, и наконец около того, как он появится Горданову и как расскажет ему историю с портфелем.
— На этот счет будьте покойны, — отвечал Горданов, окинув взглядом свою собеседницу, — во-первых, субъект, о котором идет речь, ничего не заметит; во-вторых, это не его
дело; в-третьих, он женский эмансипатор и за стесняющее вас
положение не постоит; а в-четвертых, — и это самое главное, — тот способ, которым я вам его передам, устраняет всякие рассуждения с его стороны и не допускает ни малейшего его произвола.
— Помилуй, Павел Николаич! — заговорил он, щипля дрожащими руками свою короткую губу, — на что же это похоже? Ты все знаешь? тебе известны и наши
дела, и мое
положение: чего же они, разбойники, пристают ко мне с ножом к горлу? Я заплачу, но дайте же мне срок!
С этою целию, как мы помним, был вызван из Петербурга Горданов,
дела которого тоже в это время находились в
положении отчаянном.
В таком
положении находились
дела, когда Михаил Андреевич Бодростин, рассорясь с Подозеровым, ввел к себе снова в дом Горданова и, пленясь его умом, его предприимчивостью и сообразительностью, вдруг задумал ехать в Москву и оттуда в Петербург, чтоб уладить кое-что по земству и вступить в большие компанейские торговые
дела, к которым его тянуло и которых так опасалась Глафира Васильевна.
В таком
положении были
дела их до самой той минуты, когда Глафира Васильевна попросила Жозефа подождать ее за ее дверью, и он, сидя на лестничном окне, перепустил перед своими мысленными очами ленту своих невеселых воспоминаний. Но вот сердце Жозефа встрепенулось; он услыхал сзади себя бодрый голос Глафиры, которой он приготовил сегодня эффектнейший, по его соображениям, сюрприз, вовсе не ожидая, что и она тоже, в свою очередь, не без готовности удивить его.
Глафира улыбнулась и пожала плечами, — Висленев тоже улыбался:
дела его, как мы видим, были нехороши, но он был уверен, что в его
положении начинает действовать какое-то облегчающее обстоятельство, — его в этом убеждало его предчувствие, и он не ошибался: Глафира Васильевна не хотела его покинуть, ибо приближались уже лукавые
дни, когда волокнистый Borné спиритских собраний Парижа должен был совершить на родине разбойничьи
дела, к которым он давно предназначался…
Алина, известясь о привозе ее сумасшедшего мужа, не замедлила ответить Бодростиной, что она сама нездорова и приехать не может, что помещение ее в настоящее время очень тесно и неудобно для приема больного, находящегося в таком
положении, в каком находится Жозеф, и что потому она просит охранить его до завтрашнего
дня, пока она распорядится: или поместить Жозефа в доме умалишенных, или устроить его как-нибудь иначе.
Встревоженный угрозой судом, которую сделала ему вчерашний
день княгиня Казимира, Михаил Андреевич не отдавал себе ясного отчета в
положении своих
дел: он даже не думал о жене и хлопотал только об одном: как бы разойтись с Казимирой. Под неотступным давлением этой заботы, он, как только встал, бросился рыскать по городу, чтоб искать денег, нужных для сделки с Казимирой. Он даже завернул в департамент к Грегуару и просил его, не может ли тот помочь ему в этом случае.
— Я не знаю, во сколько вы хотите ценить честь женщины моего
положения, но я меньше не возьму; притом это уголовное
дело.
Лара не расспрашивала его, как и чем он намерен жить далее и в каком
положении его
дела, но Жозеф был любопытнее и искренно подивился, что сестрин дом до сих пор не продан.
— Нет-с, не сошла, а это совсем другое; эта дама желает иметь своего Адама, который плясал бы по ее дудке, и вот второе мое убеждение полетело кувырком: я был убежден, что у женщин взаправду идет
дело о серьезности их
положения, а им нужна только лесть, чему-нибудь это все равно — хоть уму, или красоте, или добродетели, уменью солить огурцы, или «работать над Боклем».
Он сообщил ей свои затруднительные
дела, открылся, что он претерпел в Париже, проговорился, в каких он отличался ролях и как в Петербурге был на волос от погибели, но спасен Глафирой от рук жены, а теперь вдруг видит, что все это напрасно, что он опять в том же
положении, из какого считал себя освобожденным, и даже еще хуже, так как будет иметь врагом Горданова, который всегда может его погубить.
Лару это заняло, и она с любопытством слушала, как Горданов доказывал ей, что если никто из родных не вмешается в брак, то кому же какое
дело протестовать. Он привел ей в пример несколько дам, благополучно вышедших замуж от живых мужей, и Лара согласилась, что это хорошее средство для поправления фальшивых
положений в глазах света, «не карающего преступлений, но требующего для них тайны». А через неделю Лара взяла деньги, назначавшиеся на выкуп ее дома, и в один
день собралась за границу.
Водопьянов ловко подбирал доводы к своим
положениям; история гражданская и библейская давала ему бездну примеров участия неизвестных нам сил в
делах смертных, причем он с удивительною памятливостью перечислял эти явления; в философии разных эпох он черпал доказательства вечности духа и неземного его происхождения; в религиях находил сходство со спиритскими верованиями.
Бодростина казалась несколько утомленною, что было и не диво для такого
положения, в котором находились
дела; однако же она делала над собою усилия и в своей любезности дошла до того, что, усаживая Синтянину, сама подвинула ей под ноги скамейку. Но предательский левый глаз Глафиры не хотел гармонировать с мягкостью выражения другого своего товарища и вертелся, и юлил, и шпилил собеседницу, стараясь проникать сокровеннейшие углы ее души.
Евангел повествовал, что, по внезапной смерти Горданова, за которою не замедлил еще более неожиданный «скоропостижный брак неутешной вдовицы Глафиры Васильевны Бодростикой с Генрихом Ропшиным»,
дело о самой смерти покойного Бодростина как-то вдруг стушевалось и все остаются довольны, не исключая главного виновника, умопомраченного Висленева, сидящего в сумасшедшем доме, чем он не только не обижен, но, напротив, необыкновенно дорожит этим удобным
положением и сам до того за него стоит, что когда кто-то над ним подшутил, будто жена намеревается его оттуда вынуть и взять на поруки, то Жозеф страшно этим встревожился и сам всем напоминал, что он опасный помешанный и убийца, на каковом основании и упрашивал не выдавать его жене, а, напротив, приковать на самую толстую цепь и бросить ключ в море, дабы ни жена, ни Кишенский как-нибудь не похитили его насильственным или тайным образом.
— Свыше меры. Наказан страшно темный путь в ее
делах. Сей муж ее — ужасный человек-с: он непременно тайну какую-нибудь ее имеет в руках… Бог знает: говорят, что завещание, которым ей досталось все — подложно, и будто бы в его руках есть тому все доказательства; но что-нибудь да есть нечисто: иначе она ему не отдала бы всего, а ведь она в таком бывает
положении, что почасту в рубле нуждается!
Неточные совпадения
Дело-то в том, что вы все-таки приедете с познаньями тех мест и будете иметь понятие, в каком
положении находится тот край.
И остались чиновники еще в худшем
положении, чем были прежде, и решилось
дело тем, что никак не могли узнать, что такое был Чичиков.
— Конечно, это первая вещь, — сказал <он>. — Но согласитесь, однако ж, что могут быть такие случаи и
дела, такие
дела и такие поклепы со стороны врагов, и такие затруднительные
положения, что отлетит всякое спокойствие.
В анониме было так много заманчивого и подстрекающего любопытство, что он перечел и в другой и в третий раз письмо и наконец сказал: «Любопытно бы, однако ж, знать, кто бы такая была писавшая!» Словом,
дело, как видно, сделалось сурьезно; более часу он все думал об этом, наконец, расставив руки и наклоня голову, сказал: «А письмо очень, очень кудряво написано!» Потом, само собой разумеется, письмо было свернуто и уложено в шкатулку, в соседстве с какою-то афишею и пригласительным свадебным билетом, семь лет сохранявшимся в том же
положении и на том же месте.
— Мы долго от нее это скрывали, пока она не привыкла к своему
положению; а когда сказали, так она
дня два поплакала, а потом забыла.