Неточные совпадения
По поводу этой свадьбы
пошли самые разнообразные толки. Поступок молодой генеральши объясняли алчностью
к деньгам и низостью ее характера, и за
то предсказывали ей скорую смерть, как одной из жен Рауля Синей Бороды, но объяснения остаются и доселе в области догадок, а предсказания не сбылись.
— Да, — проговорила Катерина Астафьевна, ни
к кому особенно не обращаясь: — чему, видно, быть,
того не миновать. Нужно же было, чтоб я решила, что мне замужем не быть, и
пошла в сестры милосердия; нужно же было, чтобы Форова в Крыму мне в госпиталь полумертвого принесли! Все это судьба!
—
То есть еще и не своя, а приятеля моего, с которым я приехал, Павла Николаевича Горданова: с ним по лености его стряслось что-то такое вопиющее. Он черт знает что с собой наделал: он, знаете, пока
шли все эти пертурбации, нигилистничанье и всякая штука, он за глаза надавал мужикам самые глупые согласия на поземельные разверстки, и так разверстался, что имение теперь гроша не стоит. Вы ведь, надеюсь, не принадлежите
к числу
тех, для которых лапоть всегда прав пред ботинком?
Висленев ушел
к себе, заперся со всех сторон и, опуская штору в окне, подумал: «Ну, черт возьми совсем! Хорошо, что это еще так кончилось! Конечно, там мой нож за окном… Но, впрочем, кто же знает, что это мой нож?.. Да и если я не буду спать,
то я на заре
пойду и отыщу его…»
Чтоб
идти далее, надо возвратиться назад
к тому полуночному часу, в который Горданов уехал из дома Висленевых
к себе в гостиницу.
Парк был почти пуст, и лишь редко где мелькали романические пары, но и
те сырость гнала по домам. Горданов повернул и
пошел к даче Висленевых, но окна дома были темны, и горничная сидела на крыльце.
— Не говори! Не уговаривай меня и не говори, а
то меня еще хуже злость разбирает. Вы бросили мою бедную девочку, бросили ее на произвол ее девичьему разуму и отошли
к сторонке, и любуются: дескать, наша хата с краю, я ничего не знаю,
иди себе, бедняжка, в болото и заливайся.
— Непременно, — отвечает Висленев и, выпросив у Александры Ивановны третью кадриль, тихонько, робко и неловко спустил руку
к юбке ее платья и начал отщипывать цветок. Александра Ивановна,
слава Богу, не слышит, она даже подозвала
к себе мужа я шепчет ему что-то на ухо.
Тот уходит. Но проклятая проволока искусственного цветка крепка неимоверно. Висленев уже без церемонии теребит его наудалую, но нет… Между
тем генерал возвращается
к жене, и скоро надо опять начинать фигуру, а цветок все не поддается.
Дитя вошло в холодную залу и, оробев при виде всеми брошенного гроба, припало в уголок мягкого дивана ближе
к двери
той гостиной, где
шла обидная и тягостная сцена.
Рупышев опять
к нему, да уж с докукой, а
тот, не останавливаясь и не оборачиваясь в его сторону, отвечает: «Оставьте меня, я Нибелунг», — и
пошел далее.
— Мужчины всегда так: что наше,
то нам не нужно, а что оспорено, за
то сейчас и в драку. Однако
идем к ним, Лара!
Обе пары
пошли, в некотором друг от друга расстоянии,
к одной и
той же песчаной поляне за кустами.
После этих слов, которые я поняла во всей их безнатурности и цинизме, со мною произошло нечто странное: они возбудили во мне чувство… неодолимой гадливости, — человек этот точно отпал от моего сердца и уже более никогда
к нему не приближался, хотя
тем не менее я бы все-таки
пошла за него замуж, потому что я его безмерно жалела.
К розысканию его велено было принять самые тщательные меры, заключающиеся у нас, как известно, в переписке из части в часть, из квартала в квартал, — меры, приносящие какую-нибудь пользу тогда лишь, когда
тот, о ком
идет дело, сам желает быть пойманным.
Все
шло к тому, что надо было три раза хлопнуть в ладоши и занавес взовьется, и пред зрителем совершится акт хитрого и далеко рассчитанного злодейства без наказания порока и без торжества правды.
— Ну уж это сочинение! — молвила, закрасневшись, Казимира. Она живо сознавала и чувствовала, что Кишенский говорит правду и что он заметил именно
то самое, что она и сама заметила, и
идет именно прямо
к тому, что ее занимало в ее затруднительнейшем положении, без гроша денег и со скрипачом, и золотою рыбкой.
—
То есть где это там?.. Опять
идти к себе наверх?
С этим она, обойдя с огнем всю квартиру, распорядилась внести свои вещи в кабинет мужа, а сама наскоро умылась, сделала без всякой сторонней помощи довольно скромный туалет и,
послав человека за новою каретой, присела у мужниного письменного стола и написала: «Я еду
к брату Григорию и через час возвращусь. Если вы ранее меня возвратитесь от княгини Казимиры,
то распорядитесь избрать мне в вашей квартире уголок для моего приюта».
Синтянина держала рукав и недоумевала: для чего нужна Горданову эта фальшивая рана?.. Прежде чем она успела прийти
к какому-нибудь заключению, ее пришли звать
к чаю. Так как она отказалась
идти в дом,
то Глафира приказала сказать, что, желая быть вместе с Александрой Ивановной, она велела подать чай
к одной из зал павильона.
Завидев этих грозных, хотя не воюющих воинов, мужики залегли в межу и, пропустив жандармов, встали, отряхнулись и
пошли в обход
к господским конюшням, чтобы поразведать чего-нибудь от знакомых конюхов, но кончили
тем, что только повздыхали за углом на скотном дворе и повернули домой, но тут были поражены новым сюрпризом: по огородам, вокруг села, словно журавли над болотом, стояли шагах в двадцати друг от друга пехотные солдаты с ружьями, а посреди деревни, пред запасным магазином,
шел гул: здесь расположился баталион, и прозябшие солдатики поталкивали друг друга, желая согреться.
Когда все из дому Синтяниной удалились искать бежавшую Лару, майор Форов избрал себе путь
к Евангелу, в
том предположении, что не
пошла ли Лариса сюда. Это предположение было столько же невероятно, как и все другие, и Форов
шел единственно для очищения совести, а на самом же деле он был глубоко убежден, что Ларису искать напрасно, что она порешила кончить с собою, и теперь ее, если и можно сыскать,
то разве только мертвую.
И путники торопливо
пошли к загадочному предмету и вскоре убедились, что никакого зайца здесь, действительно, не было, а над краем канавы,
то влетал,
то падал белый кусок какой-то легкой материи.
— Если вы сейчас не
пойдете,
то я сброшу вас
к черту и войду насильно.
А что касается его выстрела в Горданова,
то он стрелял потому, что Горданов, известный мерзавец и в жизни, и в теории, делал ему разные страшные подлости: клеветал на него, соблазнил его сестру, выставлял его не раз дураком и глупцом и наконец даже давал ему подлый совет
идти к скопцам, а сам хотел жениться на Бодростиной, с которой он, вероятно, все время состоял в интимных отношениях, между
тем как она давно дала Висленеву обещание, что, овдовев,
пойдет замуж не за Горданова, а за него, и он этим дорожил, потому что хотел ее освободить от среды и имел в виду, получив вместе с нею состояние, построить школы и завести хорошие библиотеки и вообще завести много доброго, чего не делал Бодростин.
Вокруг гроба пустое, свободное место: Глафира оглядывалась и увидала по
ту сторону гроба Горданова. Он как будто хотел ей что-то сказать глазами, как будто звал ее скорее подходить или, напротив, предостерегал не подходить вовсе — не разберешь. Меж
тем мертвец ждал ее лежа с закрытым лицом и с отпущением в связанных платком руках. Надо было
идти, и Глафира сделала уже шаг, как вдруг ее обогнал пьяный Сид; он подскочил
к покойнику со своими «расписками» и начал торопливо совать ему в руки, приговаривая...
— Вот, видите, какая, однако, Горданов каналья: он умер, а между
тем он меня научал
идти к скопцам денег просить.
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь,
шел было
к вам, Антон Антонович, с
тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра
тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у
того и у другого.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в
то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как
пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит
к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
«Ну полно, полно, миленький! // Ну, не сердись! — за валиком // Неподалеку слышится. — // Я ничего…
пойдем!» // Такая ночь бедовая! // Направо ли, налево ли // С дороги поглядишь: //
Идут дружненько парочки, // Не
к той ли роще правятся? //
Та роща манит всякого, // В
той роще голосистые // Соловушки поют…
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком
шли, // Что год,
то дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — //
К кому оно привяжется, // До смерти не избыть!
Ты дай нам слово верное // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По совести, по разуму, // По правде отвечать, // Не
то с своей заботушкой //
К другому мы
пойдем…»