Нет; это стряслось не вдруг: это шло чередом и полосой: мы сами только этого не замечали,
и ныне дивимся, что общего между прошлым тех героинь, которые замыкались в монастыри, и прошлым сверстниц Лары, получивших более или менее невнятные уроки в словах пророков новизны и в примерах, ненадолго опередивших их мечтательниц, кинутых на распутьи жизни с их обманутыми надеждами и упованиями?
Неточные совпадения
Ныне, то есть в те дни, когда начинается наш рассказ, Александре Ивановне Синтяниной от роду двадцать восемь лет, хотя, по привычке ни в чем не доверять ей, есть охотники утверждать, что генеральше уже стукнуло тридцать, но она об этом
и сама не спорит.
— Как вам угодно, для живой женщины наедаться за труд не было, не есть
ныне и никогда не будет задачею существования,
и потому
и в этом вопросе, — если это вопрос, — круг обойден,
и просится нечто новое, это уже чувствуется.
— А как же-с: разве вы его не усматриваете? Помните, в комедии господина Львова было сказано, что «прежде все сочиняли, а теперь-де описывают», а уж
ныне опять все сочиняют: людей таких вовсе не видим, про каких пишут… А вот
и отец Филетер идет.
Посмотрим, скрепя наши сердца
и нервы, в некоторые недавно еще столь безобразные
и неряшливые, а
ныне столь отменившиеся от прошлого клочья этого гнезда, где в остром уксусе «сорока разбойников» отмачиваются
и в вымоченном виде выбираются в житейское плаванье новые межеумки, с которыми надо ликовать или мучиться
и многозаботливым Марфам,
и безвестно совершающим свое течение Мариям.
Из отречения от недавних,
ныне самих себя отрицающих отрицателей, при полном отсутствии всякого иного свежего
и положительного идеала, вышло только новое, полнейшее отрицание: отрицание идеалов
и отрицание отрицания.
Из этой роли ее вывела Крымская война, когда Катерина Астафьевна, по неодолимым побуждениям своего кипучего сердца, поступила в общину сестер милосердия
и отбыла всю тяжкую оборону Севастополя, служила выздоравливавшим
и умиравшим его защитникам, великие заслуги которых отечеству оценены лишь
ныне.
— Благословен Бог наш всегда,
ныне и присно.
«Черный царь» из поэмы Фрейлиграта, уходя в палатку со своим барабаном, в который он бил, находясь в позорном плену, не был так жалок
и несчастлив, как Висленев — этот вождь разбежавшегося воинства, состоящий
ныне на хлебах из милости.
Превелелебному Генриху в сем деле
и говорить нечего, какая благая часть досталась: столь славной
и богатой жены мужем он, я мыслю,
и не чаял сделаться, а Глафире Васильевне тоже нескудная благодать, ибо она сим оборотом все взоры отвела от всего ей неподобного, да
и мужа получила вежливого, который ее от всех тяжестей управления имениями
и капиталами ее вполне освободил,
и даже собственноручные ее расходы, говорят, весьма точною цифрою ограничил, так что она от всех
ныне соблазнов гораздо независимее.
— Именно, именно, как проведешь пред собою все, что случилось видеть: туман, ей-богу, какой-то пойдет в голове, кто тут
ныне самого себя не вырекается
и другого не коверкает,
и изо всего этого только какая-то темная, мусорная куча выходит.
И ныне музу я впервые // На светский раут привожу; // На прелести ее степные // С ревнивой робостью гляжу. // Сквозь тесный ряд аристократов, // Военных франтов, дипломатов // И гордых дам она скользит; // Вот села тихо и глядит, // Любуясь шумной теснотою, // Мельканьем платьев и речей, // Явленьем медленным гостей // Перед хозяйкой молодою, // И темной рамою мужчин // Вкруг дам, как около картин.
Однажды Лебедь, Рак да Щука // Везти с поклажей воз взялись, // И вместе трое все в него впряглись; // Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу! // Поклажа бы для них казалась и легка: // Да Лебедь рвётся в облака, // Рак пятится назад, а Щука тянет в воду. // Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам; // Да только воз
и ныне там.
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем
ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Так, полдень мой настал,
и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так
и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог
и в тишине, // Я насладился…
и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь
ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови отвела? // Давно ль они часы досуга, // Трапезу, мысли
и дела // Делили дружно?
Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как в страшном, непонятном сне, // Они друг другу в тишине // Готовят гибель хладнокровно… // Не засмеяться ль им, пока // Не обагрилась их рука, // Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
Когда ж
и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы
ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал //
И жажду славы
и похвал, //
И край отцов,
и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж
ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?