Неточные совпадения
Сестра его страсть
как боялась, а мать
хоть и не боялась, но часто по его делала, «абы лихо спало тихо».
— Ну, брат, по моим молитвам давно бы вытянулся. Моя молитва-то: не успеешь лба путем перекрестить, то туда зовут, то туда кличут;
хоть пропади! Хозяюшка
как?
— Нет, ты, касатка, этого не говори. Это грех перед богом даже. Дети — божье благословение. Дети есть — значить божье благословение над тобой есть, — рассказывала Домна, передвигая в печи горшки. — Опять муж, — продолжала она. — Теперь
как муж ни люби жену, а
как родит она ему детку, так вдвое та любовь у него к жене вырастает. Вот
хоть бы тот же Савелий: ведь уж
какую нужду терпят, а
как родится у него дитя, уж он и радости своей не сложит. То любит бабу, а то так и припадает к ней, так за нею и гибнет.
Рассказали тут Насте,
как этот Степан в приемышах у гостомльского мужика Лябихова вырос,
как его били, колотили, помыкали им в детстве, а потом женили на хозяйской дочери, которая из себя
хоть и ничего баба, а нравная такая, что и боже спаси. Слова с мужем в согласие не скажет, да все на него жалуется и чужим и домашним. Срамит его да урекает.
Она, шельма, промолчала:
Ни ответу, ни привету, —
Будто шельмы дома нету.
Хотя ж
хоть и дома,
Лежит, что корова,
Оттопырит свои губы,
Поцелует,
как не люди…
Хоть бы лихой был у меня муж,
хоть бы тиранил меня, мучил бы, да только б человек он был,
как люди.
— Нет, ты слушай. Мне горе все равно. Я горя не боюсь. А ты теперь
хоть кой-как да живешь. Ты мужик, твоя доля все легче моей. А
как мы с тобой свяжемся, тогда-то что будет?
«Обойди ты Нежин да пройди умненько Киев, так и свет белый тирад тобой откроется, — ступай — посвистывав!» Так говорят до сих пор,
хоть нынче уж в Н-не не те порядки,
какие были назад тому четыре, пять лет.
Этого удара Настя уж никак не ожидала. Она все-таки видела Степана, и
хоть не могла с ним говорить, не могла, даже и не рассчитывала ни на
какое счастье, но видеть, видеть его было для нее потребностью. А теперь нет Степана; он один, больной, без призора. Настя просила оставить ее; она доказывала, что они с Степаном по одному делу, что их по закону нельзя разлучать. Над ней посмеялись и повели ее.
Чтоб нам,
хоть опершись на внуков, стариками
Прийти на тучные их нивы подышать
И, позабыв, что их мы полили слезами,
Промолвить: «Господи!
какая благодать...
Он только чувствовал и знал, что надо, чтобы все переменилось, так или этак, «
хоть как бы то ни было», повторял он с отчаянною, неподвижною самоуверенностью и решимостью.
— Воспитание? — подхватил Базаров. — Всякий человек сам себя воспитать должен — ну
хоть как я, например… А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня. Нет, брат, это все распущенность, пустота! И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это все романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдем лучше смотреть жука.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы
хоть жалость, //
Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело?
какая малость! //
Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, //
Как этот бедный откупщик? // Зачем,
как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече //
Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Она его не замечает, //
Как он ни бейся,
хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
Два дня ему казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, // Что и в деревне скука та же, //
Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни карт, ни балов, ни стихов. // Хандра ждала его на страже, // И бегала за ним она, //
Как тень иль верная жена.
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж
как он Танею прельщался, //
Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам
хоть я взаймы».