Неточные совпадения
Я лучше и яснее всего в жизни помню вечер этого дня: я лежал в детской, в своей кроватке, задернутой голубым ситцевым пологом. После своих эквилибристических упражнений я уже соснул крепким сном — и, проснувшись, слышал, как в столовой, смежной
с моею детскою комнатой,
отец мой и несколько гостей вели касающуюся меня оживленную беседу, меж тем как сквозь ткань полога мне
был виден силуэт матери, поникшей головой у моей кроватки.
Отцу, вероятно, очень не нравились и мой характер и моя наружность, по крайней мере я привык так умозаключать, судя по немногим моим столкновениям
с виновником моего бытия. Если батюшке приходилось видеть меня, когда он
был в духе, он обыкновенно брал меня за ухо и говорил...
Но, наконец, выдался случай, который и их влияние сделал бесполезным; это
было таким образом:
отец мой получил полк, в котором прежде служил и
с которым
был во множестве сражений.
Это
был человек не злой и даже, пожалуй, по-своему добрый, но, к сожалению, чрезвычайно схожий по характеру
с отцом моим: он
был безумно горяч и в своем неистовстве весьма часто несправедлив.
Но что всего важнее, это то, что отсюда мы возвратились к
отцу с значительною суммою, которой
было достаточно на то, чтобы привести наш полк в сколько-нибудь приличный вид.
После смерти
отца мы
с матушкой остались не только нищими, но на нас лежала вина разорения моей престарелой бабки и теток, имение которых, заложенное для моего
отца,
было продано
с молотка вместе
с тою банею, где я так мученически страдал от бабушки и ее здоровых латышек, голые тела которых так жестоко смущали мою скромность.
«Я ничему полезному не выучился — и даже в гусары не гожусь», — размышлял я,
с ужасом припоминая себе
отцовы слова. Я видел, что роковое предчувствие его надо мною уже начинает сбываться, что я действительно того и гляди
буду фантазером и ничего путного в моей жизни не сделаю.
Этот товарищ
был из тех, которые подавали надежду сделаться щеголями и франтами, — и два часа времени, проведенные им в разлуке
с нами в доме своего
отца, безмерно подвинули в нем вперед эту наклонность. Он звал нас приветливо, но
с заметною небрежностью, и говорил
с нами не слезая
с дрожек, на которых сидел в щеголеватом новом платье,
с тросточкою в руках, — тогда как мы толпились вокруг него все запыленные и в истасканных дорожных куртках.
Отцу Диодору
было лучше бы не принимать меня, но обстоятельства так благоприятствовали моему ходатайству, что я
был допущен в очень большую и довольно хорошо убранную келью, где во второй — следовавшей за залой — комнате увидал на диване свежего, здорового и очень полного грека в черной полубархатной рясе
с желтым фуляровым подбоем и
с глазами яркими, как вспрыснутые прованским маслом маслины.
Отец Диодор (это
был он), встретя меня, показал на кресло vis-а-vis
с угощавшейся у него дамой и спросил меня
с сильным греческим акцентом, чтό мне от него нужно.
Это
был портрет моего покойного
отца, на которого я теперь
был поразительно похож — и хотя в этом обстоятельстве не
было ничего удивительного, но матушка
была этим, видимо, сильно занята. Высвободив из моих рук свои руки, она в одну из них взяла этот портрет, а другою приподняла волоса
с моего лба — и, еще пристальнее взглянув мне в лицо, отодвинулась и прошептала...
Все это я обдумал, идучи рядом
с Альтанской, которая, овладев мною, вела к
отцу. Мы шли
с нею в полном молчании и не мешали друг другу. Это
был для меня первый опыт приятного молчания, и он мне чрезвычайно удался и полюбился.
Старый профессор собирался на лекцию, но встретил меня очень ласково, наскоро закусил
с нами и ушел, поручив меня попечениям дочери; но бедной девушке
было, кажется, совсем не до забот обо мне. Она, видимо, перемогалась и старалась улыбаться
отцу и мне, но от меня не скрылось, что у нее подергивало губы — и лицо ее то покрывалось смертною бледностию, то по нем выступали вымученные сине-розовые пятна.
— Ну, уж я думаю! Не притворяйся, брат, умником-то! Что там может
быть приятного
с профессорами? А к нам к
отцу вчера пришли гости, молодые чиновники из дворянского собрания и из гражданской палаты, и все говорили, как устроить республику.
— Ты приходи как-нибудь ко мне: я тебя познакомлю
с моим
отцом, у меня отличный
отец; он титулярный советник, и у него
есть седло, и две винтовки, и сабля, — и, представь себе, что он служит в гражданской палате и как две капли воды похож на Кошута. Когда начнется революция, он непременно хочет
быть нашим полководцем, и все чиновники на это согласны, но ты, сделай милость, пока никому своим об этом не говори.
Мне показалось, что мы
с отцом «терпим одинакую участь» от тяжести живо нами сознаваемого высокого, но уж слишком авторитетного превосходства матери, между тем как
есть же на свете кто-нибудь, к кому она мягче и снисходительнее.
Ты теперь не можешь сказать, что это неверно, потому что она сама тебе об этом писала, даже более: она лично говорила об этом твоему
отцу; и, наконец, еще более: я настоял, чтобы она сама
была у вас, и она одолела свою гордость и
была у вас, и
была с тобою как нельзя более ласкова…
Впрочем, и мы
с Христею
были в некотором смысле то же самое, что ее
отец с моею матерью: я дружески полюбил ее
с первой же встречи
с нею и очень высоко чтил ее, но мы не сходились теснее, чем мною описано.
Maman, разумеется,
была с ней в крайней степени предупредительна и ласкова — и в это время сделала шаг к иным отношениям со мною. Однажды, когда Христя ушла
с отцом домой, maman сказала мне...
«Что за тайна связывает этого человека
с моею матерью: может
быть, она его любила, когда еще не
была женою моего
отца; может
быть, он о сю пору ее любит».
Неточные совпадения
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе
был меня, мой свет, // А
было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня
отец. // Я горько плакала со страха, // Мне
с плачем косу расплели // Да
с пеньем в церковь повели.
Если бы кто увидал, как внезапный гнев собирал вдруг строгие морщины на прекрасном челе ее и как она спорила пылко
с отцом своим, он бы подумал, что это
было капризнейшее созданье.
Ноздрев
был среди их совершенно как
отец среди семейства; все они, тут же пустивши вверх хвосты, зовомые у собачеев прави́лами, полетели прямо навстречу гостям и стали
с ними здороваться.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз
был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам
была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын,
будучи отправлен в губернский город,
с тем чтобы узнать в палате, по мнению
отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к
отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Ему бы следовало пойти в бабку
с матерней стороны, что
было бы и лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в мать, ни в
отца, а в проезжего молодца».