Неточные совпадения
Месяца четыре все шло как нельзя лучше. Григорий Александрович,
я уж, кажется, говорил, страстно любил охоту: бывало, так его в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть
бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю, он стал снова задумываться, ходит по комнате, загнув руки назад; потом раз,
не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще… «Нехорошо, — подумал
я, — верно, между ними черная кошка проскочила!»
Да
скажи, кабы он получше платил за труды, так и Янко
бы его
не покинул; а
мне везде дорога, где только ветер дует и море шумит!
— Эта княжна Мери прехорошенькая, —
сказал я ему. — У нее такие бархатные глаза — именно бархатные:
я тебе советую присвоить это выражение, говоря об ее глазах; нижние и верхние ресницы так длинны, что лучи солнца
не отражаются в ее зрачках.
Я люблю эти глаза без блеска: они так мягки, они будто
бы тебя гладят… Впрочем, кажется, в ее лице только и есть хорошего… А что, у нее зубы белы? Это очень важно! жаль, что она
не улыбнулась на твою пышную фразу.
—
Скажи мне, — наконец прошептала она, — тебе очень весело
меня мучить?
Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего
мне не дал, кроме страданий… — Ее голос задрожал, она склонилась ко
мне и опустила голову на грудь мою.
— Вы опасный человек! —
сказала она
мне, —
я бы лучше желала попасться в лесу под нож убийцы, чем вам на язычок…
Я вас прошу
не шутя: когда вам вздумается обо
мне говорить дурно, возьмите лучше нож и зарежьте
меня, —
я думаю, это вам
не будет очень трудно.
—
Я думаю то же, —
сказал Грушницкий. — Он любит отшучиваться.
Я раз ему таких вещей наговорил, что другой
бы меня изрубил на месте, а Печорин все обратил в смешную сторону.
Я, разумеется, его
не вызвал, потому что это было его дело; да
не хотел и связываться…
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела
мною при мысли, что если б
не случай, то
я мог
бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий
не согласился,
я бросился б ему на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и
сказал очень важно: «Хорошо,
я согласен».
И, может быть,
я завтра умру!.. и
не останется на земле ни одного существа, которое
бы поняло
меня совершенно. Одни почитают
меня хуже, другие лучше, чем
я в самом деле… Одни
скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
— Итак, вы сами видите, —
сказал я сколько мог твердым голосом и с принужденной усмешкою, — вы сами видите, что
я не могу на вас жениться, если б вы даже этого теперь хотели, то скоро
бы раскаялись.
— Нет, вы очень ошибаетесь. В вас говорит теперь жалость и сострадание ко мне, но все равно. Если б я не надеялся найти в себе силы устранить от вас всякий повод прийти со временем к сожалению об этой ошибке,
я бы не сказал вам того, что скажу сию секунду. Отвечайте мне прямо: хотите ли вы быть моею женой?
— До этого еще далеко… Иван Захарыч может в скором времени очутиться в весьма печальных обстоятельствах…
Я бы не сказал этого другому покупщику, но вы — человек благородной души, и вам я могу это сказать. Разумеется, компания не обязана входить в семейные интересы продавцов. С другой стороны, от меня зависит направить торг так или иначе.
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог
сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право,
не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Когда
бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты
не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был
бы счастлив… сколько мог!
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг;
не всё ль равно? // Припомни, что
сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут
бы можно // Поспорить нам, но
я молчу: // Два века ссорить
не хочу.
— Так как моя бричка, —
сказал Чичиков, —
не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте
мне взять у вас коляску.
Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.
— Как, губернатор разбойник? —
сказал Чичиков и совершенно
не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак
не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно
не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.