— Русские бегут! нет спасения! — продолжала Ильза, ломая себе руки. — Злодей будет торжествовать! злодей заочно насмеется надо мной!.. Оставайся ты, слепец, один: меня оставило же Провидение!
Что мне до бедствий чужих? Я в няньки не нанималась к тебе. Иду — буду сама действовать! на что мне помощь русских, Паткуля; на что мне умолять безжалостную судьбу? Она потакает злодеям. Да, ей весело, любо!
Неточные совпадения
— Все, все
мне известно
до подноготной, — перебила хитрая маркитантша, —
я хотела только испытать тебя, дочь моя. Еще один вопрос. За несколько десятков миль отсюда слышала
я вчера вечером,
что дочь кастеляна Лота выходит замуж?
— Именем ее бери и
меня, — вскричал Густав, бросив свой палаш. — Не спрашиваю, кто ты,
что мне нужды
до того! Ты должен быть Паткуль; но
я не Паткулю сдаюсь! Теперь влеки
меня за собою в Московию, на край света, куда хочешь —
я твой пленник!
Из могилы подам голос,
что я был враг Нарышкиным и друг Милославским не словом, а делом;
что я в царстве Петра основал свое царство, враждебное ему более свейского [Свейское — шведское.];
что эта вражда к нему и роду его не умерла со
мною и с моим народом;
что я засеял ее глубоко от моря Ледовитого
до Хвалынского [Хвалынское море — имеется в виду Каспийское море.], от Сибири
до Литвы, не на одно, на несколько десятков поколений.
—
Я не допущу
до того сына… ее.
Чем могу тебе помочь?
— Хотя он таков; но не был никогда зол
до того, чтобы смеяться над несчастием, особенно тех, кого любит больше всех после своей чести.
Что говорит Рейнгольд Паткуль, то он и сделает.
Я обязан тебя в этом удостоверить. Вольдемар не лишний в нашей беседе. Слушай же
меня и отвечай на мои вопросы.
Причиною тому чудесные происшествия, случившиеся в семействе Зегевольд, и поспешность, с которою
я извещаю вас о них: они перевернули весь дом вверх дном, вскружили
мне голову
до того,
что я не в состоянии ныне классифировать порядочно ни одно растение, и так деспотически
мною управляют,
что я, не имея бумаги, принужден выдирать на письмо к вам листы из флоры, которую составил было во время моего путешествия от Гельмета
до Дерпта.
Она, — то есть баронесса, хотел
я сказать, —
до сего времени не любила Гальсдорфа; но в беде пригодится иногда и то, на
что мы прежде и смотреть не хотели.
— Посмотрим опять: «Sphagnum obtusifolium настоящая губка, поглощающая необыкновенно много воды и имеющая свойство расширять свои сосудцы
до величины изумительной…» Чтобы черт
меня побрал, если
я тут
что понимаю!
— Так мы кстати столкнулись: авось высечем огонь! Вот в
чем дело. Дошли
до меня весточки в некоей конфиденции… а с какой стороны ветер дул, не могу тебе поведать — в другое время, ты знаешь,
я с своих плеч снял бы для тебя рубашку, — вот изволишь видеть, кум, дошли
до меня весточки,
что ты под Мариенбургом спровадил какого-то голяка, шведского пленного, куда, на какую потребу, бог весть!..
Скажи,
что делать
мне?” Исступленный,
я предлагаю ей свою руку, своих приятелей, решаюсь отправиться с ними к Троице, пока войска туда еще не пришли, даю клятву проникнуть в обитель
до Петра.
Потупленные в землю очи, дрожащие уста, волнение девственной груди договорили
мне все,
что она боялась вымолвить. „Не хочу обманывать тебя, милая! У
меня в России есть уже невеста; не снять
мне до гробовой доски железного кольца, которым
я с нею обручился”, — отвечал
я ей и спешил удалиться от жилища, где, на место невинных радостей, поселил беспокойство. Так один взгляд сатаны побивает жатвы, чумит стада [Чумить стада — заражать стада чумой.] и вносит пожары в хижины!
Гаген поклонился офицеру, тут же находившемуся, шепнул ему что-то на ухо и, когда он вышел, обратился с чувством и твердостию к дяде нашему: „Выслушайте от
меня, благороднейший господин, то,
что произнес некогда пророк Исаия царю Езекию: устрой свой дом, ибо ты должен умереть и
до вечера завтрашнего ж дня оставить мир сей”.
— О!
что до благородства, то на этот счет никто не отдаст ему более
меня справедливости.
—
Что мне до матери? ты у меня мать, и отец, и все, что ни есть дорогого на свете. Если б меня призвал царь и сказал: «Кузнец Вакула, проси у меня всего, что ни есть лучшего в моем царстве, все отдам тебе. Прикажу тебе сделать золотую кузницу, и станешь ты ковать серебряными молотами». — «Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменьев дорогих, ни золотой кузницы, ни всего твоего царства: дай мне лучше мою Оксану!»
— Нет, довольно, мсье Лопухов, или я расчувствуюсь, а в мои лета, — ведь мне под 40, — было бы смешно показать,
что я до сих пор не могу равнодушно слушать о семейном тиранстве, от которого сама терпела в молодости.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и
я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет
я мог соврать.
Друзья мои,
что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, //
Я перестану быть поэтом, // В
меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь
до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства //
Я грозно в нем изображу, // Но просто вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж
я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало,
я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня!
до того ли? //
Что нужды
мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна
я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
—
Я приехал вам объявить сообщенное
мне извещение,
что вы находитесь под судом
до времени окончания решения по вашему делу.