Неточные совпадения
Леандров. Ладно. Теперь на отдых, а
вечером к делу, и
не зевать. Ступай. (Слуга уходит.)
Гусынина (отходя с мужем). Злой человек!
не танцует и
не играет; зачем же эти господа приезжают на
вечера?
Гориславская! Мы этак забудем, что на
вечере, что
не одни здесь. Ангажируйте меня поскорей, а то кто-нибудь предупредит вас.
Гориславская (в сторону). А! понимаю теперь… Доброе, чудное существо! Вот почему убирала меня она на
вечер с такою заботливостью, с такою нежностью благословляла меня; вот почему сказала мне: «
Не бойся, если с тобою случится что-нибудь чрезвычайное, и будь счастлива».
Павел Флегонтыч. Найти возможность быть ныне в семь часов
вечера в Садовой, у Сухаревой башни… Возьмите с собою Медовицыну, скажите ей, что вы хотите посетить бедное семейство… одни, без свидетелей… Знаю ваше прекрасное сердце — это случается с вами
не в первый раз… Выйдите из кареты… на углу переулка будут вас ждать… Если вы доверяетесь чести моей, я сам провожу вас к вашему отцу, но, проводив, оставлю вас.
Ныне, в семь часов
вечера, он приказал ей быть близ Сухаревой башни, при повороте в Черствый переулок, — в какой дом,
не знаю.
Сергей Петрович. Дай, еще раз прочту для куражу дорогие строчки! (Вынимает письмо из жилетного кармана и пробегает его.) «Эта чудная, таинственная связь заставляет ее покоряться, его воле…» Таинственная связь? А! увидим!.. (Пробегает еще письмо.) «Хотите доказательств? Ныне, в семь часов
вечера, он приказал ей быть…» Хочу ли? Вот я и здесь, ровно в семь часов, мамзель Медовицына! Верен рыцарь вашему призванию!.. Но берегитесь… если
не найду их вместе, я приволоку вас к ногам ее, как подлую клеветницу.
— Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть. Согласен, однако же, допустить, и даже убежден, что если была покража, то совершилась
не вечером, когда все были в сборе, а уже ночью или даже под утро кем-нибудь из заночевавших.
— Был у меня, доложу вам, знакомый действительный статский советник, который к Дарье Семеновне по утрам хаживал, так он мне рассказывал, почему он именно утром, а
не вечером ходит. Утром, говорит, я встал, умылся…
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже
не помню. И всё случаем: я
не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один
вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я написал.
«Скучаешь, видно, дяденька?» // — Нет, тут статья особая, //
Не скука тут — война! // И сам, и люди
вечером // Уйдут, а к Федосеичу // В каморку враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно быть, богатырь».
За спором
не заметили, // Как село солнце красное, // Как
вечер наступил. // Наверно б ночку целую // Так шли — куда
не ведая, // Когда б им баба встречная, // Корявая Дурандиха, //
Не крикнула: «Почтенные! // Куда вы на ночь глядючи // Надумали идти?..»
Не ветры веют буйные, //
Не мать-земля колышется — // Шумит, поет, ругается, // Качается, валяется, // Дерется и целуется // У праздника народ! // Крестьянам показалося, // Как вышли на пригорочек, // Что все село шатается, // Что даже церковь старую // С высокой колокольнею // Шатнуло раз-другой! — // Тут трезвому, что голому, // Неловко… Наши странники // Прошлись еще по площади // И к
вечеру покинули // Бурливое село…
Г-жа Простакова. Как теленок, мой батюшка; оттого-то у нас в доме все и избаловано. Вить у него нет того смыслу, чтоб в доме была строгость, чтоб наказать путем виноватого. Все сама управляюсь, батюшка. С утра до
вечера, как за язык повешена, рук
не покладываю: то бранюсь, то дерусь; тем и дом держится, мой батюшка!