Неточные совпадения
— Приходят ли они, как глупые облака, нанесенные над нашею головой таким же бессмысленным направлением воздуха, или посылаются
рукой Провидения, —
знает один Бог.
Он не
знал, что такое праздность, и сидеть без дела, скрестив
руки, считал за великий грех.
— Я приношу это знамя легиону могилевского воеводы Топора (пана Жвирждовского), — сказала красавица, — вы
знаете, что я после смерти мужа до сих пор отказывала в
руке моей всем ее искателям. Тот, кто водрузит это знамя на куполе смоленского собора, хоть бы он был не лучше черта, получит с этой
рукой мое богатство и сердце. Клянусь в том всеми небесными и адскими силами.
— Неправда, — гневно сказала она, — сколько
знаю Стабровского, я никогда не замечала, чтоб он был занят собой. Что ж до его красоты, то никто, конечно, кроме вас не найдет в ней ничего женоподобного. Скорее, к его энергической, одушевленной физиономии шли бы латы, каска с конским хвостом, чем одежда мирного гражданина. Воображаю, как он хорош бы был на коне, с палашом в
руке, впереди эскадрона латников, когда они несутся на неприятеля, когда от топота лошадей ходит земля и стонет воздух от звука оружий.
Тут она не лгала: графиня, о которой она говорила, была ангел во плоти. Желая, чтобы одна
рука не
знала, что подает другая, она через свою поверенную делала много добра.
Варвара Тимофеевна в ожидании домашнего друга, вся в шелку, блондах, изукрашенная на
руках, в ушах и на груди бриллиантами, приправленная разными косметическими соусами, одетая по последней моде, как будто манекен на выставке, сидела в своем кабинете и гадала в карты. Другого занятия она не
знала.
— Вы всегда прекрасная, моя божественная Аннета, — сказал Людвикович, целуя опять с упоением ее
руку. — О! Когда бы мог назвать эту ручку своею. Смотрите, однако ж, не заслушивайтесь льстивых слов, которые вам будут расточать. Вы не
знаете, я ревнив.
— Ваше предложение, — сказал он, пожимая мне
руку, — делает мне высокую честь, почту себя счастливым иметь такого достойного зятя, как вы. Давно привык я уважать вас и любить. Но
знаете ли, что я еще не утвержден в правах своих на шляхетство, что я еще мужик и потому дочь моя мужичка.
Я был уверен в своей невиновности, но
знал, что казенные деньги, тут же и общественные, не горят и не тонут (надо прибавить), а только тают в горячих
руках, и взыскание их должно пасть на меня с членами банка.
— Не говорите этого: нам, бедным пассажирам на утлом суденышке по тревожному жизненному морю, приходится хлопотать и за себя. Особенно, когда имеешь на
руках сынка, требующего всего от матери. Что ж делать? — прибавила она, вздохнув, — иные сынки содержат свою мать, а мое дитятко вздумало в кавалерию. Вы
знаете, как там нужны пенензы и пенензы.
Я
знаю ваши достоинства,
знаю, что была бы с вами счастлива, но не могу отдать вам с
рукою своей сердца чистого, никого не любившего прежде, сердца, вас достойного.
Ошеломленный таким внезапным великодушием, Киноваров не
знал что сказать, хотел было броситься к ногам Ранеева, но, хорошо знакомый с его характером, стоял неподвижно, склонив низко голову и скрестив
руки на груди.
— Если бы я
знал кого-нибудь там из влиятельных, так извините, во мне достанет довольно патриотизма — хоть вы, западники, и не признаете его в нас, русских, — чтоб не подать дружески
руку врагу России.
— На днях попросил он меня к себе. Я застала его очень грустным, сильно одряхлевшим. Старик, который еще не так давно таскал со своими работниками кули муки в амбар, едва держал дрожащими
руками чашку чаю. Не было более помину о польском круле, казалось, он забыл о своем шляхетстве. Все помыслы, все чувства его сосредоточились на тебе. И
знаешь ли, что задумал странный старик, какие он имеет на тебя виды?
— Я? Мою
руку? Не
зная нареченного? Не любя? Никогда.
Да если бы кто из этих жителей, разбуженный шумом проезжавших мимо его хаты саней, вздумал взглянуть в щель своего окошка, так и тот сказал бы только, махнув
рукой: «Не наше дело,
знать, евреи везут контрабанду».
Лиза сейчас
узнала рокового посетителя, она побледнела, задрожала и машинально оперлась на
руку деда, забыв, что эта
рука не может поддержать ее.
Вскоре
узнали, что осада Горыгорецкого института не удалась, шайки могилевские рассеяны, воевода Топор и его сподвижники бежали, он сам пойман и повешен на обгорелой перекладине ворот в Опатове, который он зажег собственной
рукой.
Никто из игроков не обращал на него внимания;
знали, что купец Жучок не умеет и карт держать в
руках и потому в обществе их человек посторонний.
— Понимать-то можешь что-нибудь али еще нет? На вот, прочти, полюбуйся. — И, взяв со стола записку, она подала ее мне, а сама стала передо мной в ожидании. Я сейчас
узнал руку Версилова, было всего несколько строк: это была записка к Катерине Николавне. Я вздрогнул, и понимание мгновенно воротилось ко мне во всей силе. Вот содержание этой ужасной, безобразной, нелепой, разбойнической записки, слово в слово:
Неточные совпадения
Татьяна, милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в
руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу жизни
узнаешь, // Ты пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой // Твой искуситель роковой.
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою
рукой.
Я
знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в
руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою
рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
В три-четыре недели он уже так набил
руку в таможенном деле, что
знал решительно все: даже не весил, не мерил, а по фактуре
узнавал, сколько в какой штуке аршин сукна или иной материи; взявши в
руку сверток, он мог сказать вдруг, сколько в нем фунтов.